У подножия холма мы сворачиваем направо на еще одну узкую дорогу, затем появляется очередной неброский указатель, и мы ненадолго останавливаемся. Впечатляющие металлические ворота распахиваются, и мы едем по ухоженной подъездной аллее, обсаженной глянцевыми кустами рододендронов. Обочины подстрижены так аккуратно, будто их обрабатывали маникюрными ножницами. Водитель поднимает руку и машет садовнику на самоходной косилке, дорога снова изгибается и у меня отвисает челюсть, когда я выглядываю в окно.

Замок с башенками вырастает из пейзажа, словно сошедший со страниц сказки, только куда грандиознее и гораздо более внушительный. Он стоит на возвышении, окруженный деревьями, и смотрит на озеро, окаймленное лесом, которое искрится в низком осеннем солнце. Небо над ним — мягкая смесь голубого и серого, те же оттенки повторяются в воде.

Это место — сама история. От мысли, что следующие три месяца я буду жить здесь, по спине пробегает дрожь. Мы останавливаемся у парадного входа, и через мгновение водитель открывает мне дверь. Я выхожу, каблуки хрустят по светлому гравию. Воздух прохладный и свежий, с едва уловимым запахом сырого мха и дровяного дыма. Я запрокидываю голову, разглядывая бесчисленные башенки и ступенчатые фронтоны, пытаясь осознать масштаб всего этого. Передо мной огромная дубовая дверь, утыканная металлическими шипами, по бокам — аккуратно подстриженные тисы. Я оборачиваюсь, чтобы спросить, куда мне идти, но водитель, кажется, испарился.

Дверь со скрипом открывается, и на пороге появляется женщина в джинсах и зеленом свитере. Волнистые каштановые волосы до плеч тронуты серебром, которое перекликается с цепочкой на ее шее. Я ожидала увидеть кого-то в форме.

— Эди. — Она протягивает руку, и улыбка собирает морщинки в уголках глаз. — Джейни Сазерленд. Я здесь управляющая домом, в Лох-Морвен. Боюсь, у нас не очень формально, — добавляет она, словно угадав мои мысли. На коленях джинсов — по грязному отпечатку лапы. — Слишком много собак. А, Хэмиш, вот ты где.

Водитель вернулся и держит мой багаж, вопросительно приподняв брови.

— Отнесешь, пожалуйста, в зеленую гостиную?

Он кивает и уходит.

— Наш Хэмиш — человек немногословный, — с улыбкой говорит Джейни, глядя ему вслед, затем снова пожимает мне руку. — Но он просто золото. Очень приятно, что вы у нас. Настоящая писательница!

— Ой, я не настоящая писательница, — начинаю я, потом вспоминаю, что нужно звучать профессионально. — То есть настоящая, я… я…

Джейни смеется и кладет руку мне на предплечье.

— Вы здесь, чтобы писать. Значит, вы писательница. Как дорога? Принести вам что-нибудь выпить или перекусить?

Мой желудок громко урчит.

— Нет, все в порядке, — говорю я, потому что я британка и идиотка.

Джейни наклоняет голову и задумчиво смотрит на меня, скрестив руки на пышной груди. У нее красивая кожа, а нос усыпан веснушками.

— Знаете что, я помогу вам сориентироваться, а потом, может, вы будете готовы к дневному чаю. Ужин только в восемь, а к тому времени вы умрете с голоду. Заходите, чувствуйте себя как дома. Мне буквально две секунды.

Она отступает назад и дружелюбно машет рукой, будто я каждый день чувствую себя как дома в гигантских шотландских баронских замках. Я остаюсь одна в самом большом холле, который когда-либо видела. Здесь пахнет дорогим пчелиным воском для полировки и старыми книгами, а еще чем-то дымным и загадочным — возможно, призраками или обугленными останками прежних писателей.

Мои сапоги щелкают по каменному полу, но звук тонет в огромном пространстве. Передо мной величественная лестница, взмывающая вверх плавным изгибом, и огромная люстра — нет, две люстры — свисающие с массивных деревянных балок, потемневших от времени. На стенах — гигантские портреты в золоченых рамах, и суровые лица мужчин в военной форме смотрят на меня с неодобрением. В камине горит огонь, у двери стоит пышная цветочная композиция. Все здесь словно умоляет о чьем-нибудь эффектном появлении в бальном платье, а вместо этого — я, похожая на участницу неудачной торговой конференции. Я нащупываю медальон на шее и провожу большим пальцем по гладкому серебру, словно это талисман.

— Простите, — говорит Джейни мгновение спустя, появляясь из другой двери. — Герцог только что вернулся из поездки в Лондон, нужно было обсудить с ним пару вопросов. Пойдемте.

Она ведет меня в огромную гостиную с окнами, выходящими на широкую лужайку, по краям которой стройными рядами стоят тополя. У Джейни звонит телефон, она морщится и снова выбегает, беззвучно извиняясь. На стенах — целая армия портретов: одни в хайлендских нарядах, другие — в бархате и кружевах.

Я вздрагиваю, когда дверь открывается, и Джейни возвращается с папкой под мышкой, с виноватой гримасой на лице.

— Извините, сейчас немного суматошно. Конец месяца, дел невпроворот, и вся ответственность на мне. Давайте устроим вам быстрый осмотр.

Я послушно следую за ней через дверь в конце комнаты, которая ведет в другой коридор. Этот увешан чучелами животных, печально взирающими на нас стеклянными глазами.