Через несколько километров он останавливается и глушит двигатель. Берёт сумку, выходит из машины и открывает заднюю дверь.

— Мэрисса? — окликает он меня.

Выбитая из колеи, с застывшим взглядом, я остаюсь неподвижна.

— Пойдем, — ободряет он, осторожно беря меня за руку.

В тумане чувств я следую за ним, как автомат. Аллея. Подъезд. Лифт. Дверь. Мгновение спустя Итан усаживает меня на то, что, как я понимаю, является креслом. Уставившись в пустоту, я слышу, как он хлопочет. Мой съёжившийся мозг, я остаюсь бездвижна. Суровый голос Итана выводит меня из оцепенения.

— Пей, — приказывает он, поднося стакан к моим губам.

Его рука поддерживает мою голову, пока мои губы приоткрываются. Янтарная жидкость обжигает пищевод. Я морщусь и отворачиваюсь. Минуты проходят. Воцаряется тягостная тишина. Итан наконец прерывает ее.

— Поговори со мной, — умоляет он.

Нет. Мне страшно возвращаться в реальный мир. Всё, чего я хочу, — это снова свернуться клубком в пустом, суровом месте. Я не знаю, что я здесь делаю. Мне нужно бежать как можно дальше. Я резко поднимаюсь и кидаюсь к выходу.

— Что ты, черт возьми, делаешь? — взрывается Итан.

Пока я бешено дергаю дверную ручку, его ладони яростно опускаются на полотно, и из его горла вырывается свирепый звук. Его горячее дыхание обрушивается на мой затылок.

— Я выслеживал тебя месяцами! Я уже дважды отпускал тебя, и я не совершу этой глупости в третий раз, — обрушивает он на меня.

Мой лоб бьется о дерево, пытаясь сдержать боль.

— Тебя никогда не должно было касаться это дерьмо.

Итан без церемоний хватает меня за бицепсы, заставляет повернуться к нему и запирает силой хватки.

— Я сам хотел убить его за то, что он с тобой сделал! — кричит он, сжав челюсти.

Его дрожь передается моему телу. С помутневшим сознанием я с трудом сглатываю, качаю головой и признаюсь ему:

— Я спала с ним, Итан!

— Он изнасиловал тебя! — изрыгает он с отвращением.

Короткий нервный смешок иронично вырывается из моих связок.

— Нет! Не в первый раз. В глубине души я этого хотела! А самое ужасное — мне это понравилось! — выпаливаю я с сарказмом.

— Заткнись, черт возьми! — яростно кричит он, грубее сжимая хватку.

— Это правда! — настаиваю я, чтобы он наконец вышвырнул меня прочь.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать! Это не сработает, Мэрисса! — рычит он, яростно увлекая меня куда-то.

В конце коридора он открывает дверь. Это ванная. Прежде чем я понимаю его намерения, он, заблокировав меня в душевой кабине, включает воду. Из меня вырывается пронзительный крик. Ледяная! Чертова мать! Ярость, горечь и сожаления последних месяцев накрывают меня лавиной. Всё летит в тартарары.

— Ты больной! Гребанный придурок! Отпусти меня!

Я слепо наношу удары кулаками, выплескивая всё своё отчаяние на тело Итана, которое принимает их.

— Уйди из моей жизни! — кричу я в истерике.

— Я не могу, глупая сука!! Я пытался, но у меня не получается! — трясет он меня сухо.

— Но почему?!! — выкрикивает мой голос в замешательстве и гневе.

— Потому что я, блять, люблю тебя!!!

Вибрация его слов пронзает меня, как острые осколки льда. Я каменею. Глаза расширяются. Я смотрю на него в растерянности. Поклялась бы, что он перестал дышать.

Или это я?

— Ты... ты женат..., — лепечу я, пытаясь образумить его.

— Уже недолго. Мне надоело жить во лжи. Я переехал, пока не будет оформлен развод. Мои дети предпочли остаться с матерью. У меня право видеться с ними через выходные, — рассказывает он, нахмурив брови.

Он потерял работу, семью, свою репутацию. У меня разрывается сердце от того, что я втянула его в свое падение. Как и Уоллеса. Мои и без того измотанные эмоции в клочьях. Скорбь по моему другу и напарнику внезапно возвращается, как откат пламени.

Он тоже был отцом, мужем, но он также был коллегой и образцовым другом.

Склоняя голову под струей, которая теперь стала теплой, я скрываю свою боль, потоком льющуюся по щекам. Находясь на грани срыва, мои нервы сдают. Мою грудь сотрясают рыдания. Итан притягивает меня к своей груди. Его руки впиваются в мои волосы с таким отчаянием, что мои глаза наполняются еще большим количеством слез.

— Прости... я так виновата, — всхлипываю я.

— Ты не виновата, — вздыхает он.

Подавленная, я прижимаюсь к нему и буквально рыдаю. Ужас, горе и страх последних событий вырываются наружу разом, и я рыдаю, пока у меня не начинает болеть горло. Итан держит меня, время от времени целуя в лоб.

— Всё кончено, — хрипло шепчет он мне, осторожно снимая мою промокшую одежду, а затем и свою.

Совершенно сбитая с толку, я моргаю, прежде чем наконец осознаю свою наготу и эрекцию Итана. Но ведь я должна выглядеть ужасно со своими шрамами. Ожоги оставили глубокие и уродливые отметины, а следы от лезвия Фентона покрывают большую часть моей грудины и бока.

Он был прав: даже мертвый, он всё еще здесь.