Скрипнула половица. Краем глаза я замечаю тень, быстро промелькнувшую в коридоре. Под наплывом адреналина пульс участился. Спазмом свело живот, я бросаюсь в смежную спальню, чтобы перехватить его у основного выхода. Но он быстрее. Резким толчком меня швыряет в сторону, я теряю равновесие и фонарь. В последний момент удерживаюсь о ближайшую стену и навожу оружие на темную массу, вырисовывающуюся в полумраке. Он замирает в метре от моего «Глока».

— Прости, я не хотел причинить вред ребенку, — заявляет он, демонстративно показывая ладони, пытаясь меня неуместно успокоить.

Даже готовясь к этому, я испытываю приступ паники, оказавшись лицом к лицу с этим чудовищем. Половина его лица освещена лунным светом, пробивающимся сквозь окна, другая — в тени, что делает его еще опаснее. На пару секунд я теряюсь в извилистых лабиринтах памяти, и моя ненависть, и отвращение к этому ублюдку накатывают с новой силой. Револьвер, нацеленный на него, дрожит в моей руке.

— Жми на спуск, Мэрисса. Давай же! — провоцирует он меня, делая шаг вперед.

— Стой на месте!

Он послушно останавливается.

— Смерть для меня всего лишь этап. Я всегда буду с тобой. В тебе, — усмехается он.

— Ты настоящий псих.

— Ну так! Давай же! Пристрели меня. Собирай поздравления, медали и почести. Разве не этого ты искала с самого начала, агент Роулингс? Доказать себе и коллегам, что ты лучшая? — насмехается он.

Ослепленная нарастающей яростью, я кладу указательный палец на спуск и дважды нажимаю. Ничего.

— Сволочь!!! — воплю я в бешенстве, снова и снова бесполезно дёргая курок.

Я каменею, моя жажда мести повисает в воздухе. Волна озноба пробегает по позвоночнику, когда я внезапно слышу отчетливые, быстро следующие друг за другом звуки.

— Сюжетный поворот, та-да-да! — хохочет Фентон, по одной выпуская из ладони патроны, которые он там бережно хранил.

Вне себя, я яростно швыряю металл в темноту, надеясь угодить ему в морду, а затем устремляюсь в соседние комнаты. Инстинктивно прикрываю ладонью живот, сбегаю вниз по лестнице и кидаюсь к своим многочисленным тайникам. Все мои стволы оказались разряжены.

— Что ты ищешь? — восклицает Фентон, не спеша спускаясь по ступеням. — О, Мэрисса, — продолжает он, с неодобрением качая головой при виде того, как я лихорадочно проверяю барабаны. — Меня заставила задуматься вся эта артиллерия. Под раковиной, в ванной, в диване, за холодильником, в шкафу, — перечисляет он.

Как я и предполагала, этот ублюдок прочесал весь дом. Рефлекторно я отступаю и сверлю его взглядом, прикрывая живот.

Последний козырь.

Его ледяные глаза следят за моим жестом, сверкая тем же безумием, что я видела во время своего страдальческого плена. Я отгоняю неприятное покалывание. Я отказываюсь вновь подчиниться бреду этого больного.

— В твоем положении, наверное, страшно одной, вдали от всего... Да? — добавляет он с фальшиво-невинным видом, небрежно расхаживая.

Я отказываюсь отвечать и отступаю, закусив губу. Мое молчание заставляет его улыбнуться. Совершенно не подозревая о расставленной ему ловушке, он считает себя победителем.

— Девочка или мальчик? — бесцеремонно осведомляется он, указывая пальцем на мой живот.

— Тебе-то какое дело?!

Его скулы вздрагивают.

— Это вас так в ФБР учат? Дразнить психов? — парирует он, доставая свой нож.

Вид его любимой игрушки леденит мне кровь. Тело горит при одном воспоминании о нем. Я подавляю ужас. Это битва. Но я не позволю ему увидеть, как сильно он меня сломал. Поэтому я поднимаю подбородок и расправляю плечи, готовая к противостоянию, но внутренне разрываясь на части.

Поравнявшись со мной, он хватает меня за руку и решительно притягивает к своей груди.

— Как ты смеешь прикасаться ко мне? — кричу я, с отвращением стараясь отодвинуть от него нижнюю часть тела.

— Я не делаю ничего, чего бы уже не делал. И если бы ты знала, как я мечтал повторить. Кончить в тебя было одним из лучших переживаний в моей жизни.

Его дыхание сливается с моим, в то время как острие его ножа бродит возле моей гортани. Он дышит прерывисто.

— Мы так по тебе скучали, Иезавель.

Едва кличка, которую он мне дал, срывается с его губ, как его рот находит мой. Это не нежное прикосновение — это больно, агрессивно и собственнически. Когда он отстраняется, то только для того, чтобы впиться и приняться кусать.

— Ты моя, черт возьми. Я овладел тобой, — заявляет он, задыхаясь между укусами. — Ты все еще в этом мире только потому, что я так захотел. Я всегда буду здесь! С тобой, каждую минуту, следя за каждым твоим шагом, в твоих снах, мыслях! Ты моя! Твоё существование принадлежит мне! — провозглашает он, грубо вцепившись в мои волосы.

Дерьмовый выродок все еще воображает, что контролирует ситуацию, хотя живым он из этого дома не выйдет. Мое нетерпение растет, я вибрирую от избытка энергии.

— Ты сдохнешь, — бросаю я ему с ненавистью.

Его дыхание опаляет мое лицо.

— Это не разорвет ту сильную связь, что нас соединяет.

— Нас ничего не связывает! — резко возражаю я.