— Я трахал тебя, метил, оплодотворил... Чего тебе еще нужно? Чтобы мой член снова разорвал тебя, чтобы вправить мозги и напомнить, что мое семя плавает в твоей утробе? — ликует он, расстегивая джинсы.

Затем его язык насильно прокладывает путь, чтобы овладеть моим. Я сглатываю тошноту. Он пожирает меня, как голодный зверь, и вместо того, чтобы подчиниться, я вступаю с ним в поединок, желая разорвать его рот в клочья и утонуть в его крови. Его пальцы сжимают мою челюсть, впиваясь в ямки под скулами. Эта пытка заставляет меня притворно поддаться. Пользуясь отвлечением, я просовываю руку под силиконовую стенку утягивающего бандажа, где спрятан ответ на мою ярость. Ни малейших колебаний, ни дрожи, ни вставших дыбом волос, ни выступившего на лбу пота. Только это яростное желание забрать его жизнь. Чувствуя, как сталь ложится в мою руку, я понимаю — то, чего мое существо и инстинкт требовали все эти долгие месяцы, наконец-то будет мне даровано. Пришла и моя очередь раскрыть карты.

— Ты в это веришь, да? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь говорить насмешливо. — Воображаешь, что ты отец?

Он отрывается от поцелуя, дергая меня за волосы, и, словно тронутый, впивается в меня взглядом. На моих губах расплывается коварная улыбка, пока я играюсь с его губами и открываю ему:

— Я знаю, что этот ребенок не от тебя. Это попросту невозможно.

Он замирает, словно у него выключили питание.

— Иначе мой организм бы его отторг. У меня случился бы выкидыш. И я бы спустила его в унитаз, — признаюсь я и нажимаю на спуск.

Нож выпадает из его руки. От выстрела он пошатывается назад. В потрясении, его дыхание замирает на секунду, затем на две, прежде чем вырваться наружу рывком. На моем лице застывает ненавидящая гримаса, когда он, оглушенный, вопросительно смотрит на меня.

— Обратная психология, — дразню я его, раскрывая обман. — Вот чему учат в ФБР, мудак, — добавляю я торжествующе.

Я задираю футболку и сбрасываю фальшивый живот для беременных, купленный в интернете. Мой маленький калибр был спрятан под ним. Фентон корчится и падает на колени, ладони прижимая к боку. Из его горла вырывается хрип. Он пытается что-то сказать.

Мне плевать.

Мои пули пронзают его грудь. Он падает плашмя. Мой барабан пуст, но я продолжаю жать на спуск, пока сама не падаю на пол, в смеси удовлетворения и ужаса.

Меня терзают непрекращающиеся приступы тошноты, желудок сжимается. Хотела бы я, чтобы из меня было что извергнуть, но ничего не выходит. Из моих связок наконец вырывается стон, переходящий в хриплый и все же беззвучный рыдающий спазм. Лишь прерывистые всхлипы громко выдают мою муку. Сетчатка даже не фиксирует багровую лужу, что подбирается к моим ногам и растекается по полу. По щекам впервые за всю эту историю текут слезы, я позволяю им литься. Но они не приносят ни облегчения, ни освобождения. Фентон мог сдохнуть, искупая свои преступления. А это чувство уже никогда меня не покинет. Свернувшись калачиком, я несколько минут смотрю на это бездыханное тело — источник всех моих бед.

Я только что вернула контроль над своим существованием, но какой ценой. Убийство человека всегда имеет последствия. Неважно, есть ли на то причины, — нельзя отнять жизнь, не заплатив по счету. Даже у худшего из ублюдков. Я всё это знала, но сделала свой выбор, то, что считала правильным. Слишком поздно для сожалений. Да и в каком-то смысле эта мучительная вина меня утешает. Она доказывает, что я еще человек.

Внезапное движение нарушает тишину, царящую вокруг коттеджа. Скрип привлекает мое внимание. Открывается задняя дверь; в панике я поднимаюсь. Появляется Итан. Он не обращает внимания на труп Фентона и бросается ко мне.

— Мэрисса! Ты цела? — в панике спрашивает он, осматривая меня.

Что он здесь делает?

Не обнаружив ран, он прячет лицо в моих волосах. Облегчение, которое я чувствую, так сильно, что полностью захватывает меня.

— Всё кончено, — вздыхает он, укачивая меня в своих объятиях.

Против моей воли из меня вырывается рыдание. Итан вздрагивает. Я слышу, как ему с трудом сходит комок в горле:

— Я вытащу тебя отсюда и всё улажу.

Он мягко помогает мне подняться на ноги. Затуманенные слезами глаза повинуются. Он поднимает меня на руки, знакомый запах и тепло его тела успокаивают. Меня накрывает волна благодарности и нежности. Мои мокрые веки закрываются. Когда они открываются, я уже сижу на заднем сиденье машины Итана. Он торопливо укрывает меня пледом, целует в лоб и обещает:

— Я скоро вернусь. Не двигайся.

Спустя несколько минут Итан возвращается второпях, швыряя сумку на пассажирское сиденье. Вцепившись в руль, он смотрит на меня через плечо, заводит машину и дает газ. В салоне становится слышен резкий запах бензина. Любопытствуя, я приподнимаюсь на локте и краем глаза сквозь лобовое стекло вижу, как старый дом пожирает пламя. Он удаляется и наконец исчезает из виду. По дороге Итан клянется сохранить нашу тайну. Наш договор прост: того, что произошло, никогда не существовало.