Я смотрю на него. Пришло время ему убираться. Настороженный, положив руку на кобуру, он улавливает намёк и тяжёлыми шагами направляется к своему автомобилю, не добавляя ничего больше. Когда я уже подхожу к своему пикапу, чтобы покинуть территорию, меня окликают:

— Фентон!

Я оборачиваюсь и вижу Гэри, одного из последователей, который бежит ко мне.

Чёрт побери!

Охваченный раздражением, я с огромным трудом сдерживаюсь, надевая подходящее случаю выражение лица, и восклицаю:

— Чем могу помочь?

— Я видел машину шерифа? Ты что-нибудь слышал о Сюзи? — спрашивает он с беспокойством.

Желчь обжигает мне трахею. Его слова, сочащиеся благими намерениями, вызывают у меня тошноту. Этот молодой придурок влюбился, и я не предвидел, что это создаст проблемы. Его настойчивое желание узнать, где она находится, может посеять смуту в общине. Убрать его было бы просто, но двух агнцев меньше в стаде показалось бы подозрительным и навредило бы делу.

— Пока нет. Расселл продолжает расследование, — лгу я серьёзным тоном, переполненным лицемерием.

— Она что-нибудь говорила тебе в тот день, когда вы виделись в последний раз?

Я делаю паузу и притворяюсь, что размышляю.

— Не помню. Ничего особенного. Во всяком случае, ничего, что бы меня поразило, — наконец отвечаю я с безразличной гримасой.

— Ты думаешь, она вернулась домой?

Нет, в это мне верится с трудом.

— Понятия не имею. Я связался со всеми, о ком мог подумать, чтобы они помогли нам, а Расс заверил меня, что я не могу официально заявлять о её исчезновении в полицию округа раньше завтрашнего вечера.

— Ты думал о том, чтобы съездить туда? Мне кажется, это хорошая зацепка.

Он меня бесит.

— Возможно, но если она не вернётся, тебе придётся с этим смириться и принять, — провозглашаю я, симулируя глубокую печаль.

— Она не имеет права уходить от нас без объяснений, — возмущается он, смотря на меня в недоумении.

Он действительно начинает действовать мне на нервы. Я стискиваю зубы и с трудом подбираю нужные слова, сдерживая убийственное побуждение, которое он во мне вызывает.

— Знаю, правду тяжело слышать, но уважай её выбор, — вздыхаю я, с любовью кладя руку ему на плечо, тогда как я желаю разорвать его на куски.

Он, кажется, колеблется и ждёт продолжения. Я даю себе краткую передышку для размышления.

Что я забыл? Чёрт! Ах да!

Я стараюсь изобразить самую правдоподобную улыбку. В конце концов он сдаётся:

— Да, ты прав, как всегда.

Заметка себе: никогда не забывать приклеивать эту чёртову сострадательную улыбку к своим губам.

— Ладно, я пойду поброжу поблизости, на всякий случай. Передаю тебе бразды правления до моего возвращения.

— Конечно, Фентон. Полагайся на меня.

Я киваю, поворачиваюсь к нему спиной и закатываю глаза. Обманывать людей так просто, что это даже наскучивает.

По дороге в Даллас в моём сознании мелькает образ Сюзи. Мне бы хотелось увидеть в её взгляде отречение, покорность в последние секунды, после ожесточённой борьбы за свою жизнь, которая принадлежала мне, а затем самоотдачу, принятие, когда она отдавала мне своё существование.

Уступит ли мне Мэрисса в свою очередь? Покорится ли моей воле?

Она должна!

Она подарит мне те неповторимые мгновения, которых я ищу. Безнравственность и физическое разложение, в которые я буду постепенно погружать её, обретут подобие безумия. Она отдастся ради моего величайшего удовольствия. Добровольно или силой.

Мэрисса

Команда судмедэкспертов увезла тело и опечатала комнату допросов. Жёлтая лента очерчивает запретную зону. В полном разгаре кризисной ситуации, сложив руки, сидя за своим столом, я смотрю на Уоллеса, который размышляет. Он — парень, на которого можно положиться. Мы — полные противоположности. Я — методична и порывиста, тогда как он — вдумчив и флегматичен. За год мы идеально дополняем друг друга и со временем даже научились более-менее ладить и высекать искры. Однако сейчас, освещённые с двух сторон лампами, мы находимся в полной темноте. Шестерёнки моего мозга работают на полную мощность в ожидании вердикта начальства после произошедших событий.

Они уже в полной боевой готовности.

Слышны голоса, собравшиеся в соседней комнате, приглушённые матовой стеклянной дверью, на которой красиво выделяются золотые вставки гордой эмблемы ФБР и его девиз: «Верность, отвага, честность». За ней идёт оживлённая дискуссия, в которой иногда улавливается моё имя, но не более того.

— Думаешь, они боятся судебного иска? — спрашивает меня Уоллес, вырывая меня из размышлений.

Именно этого яростно требовали родители Сюзан Тревор, узнав, что их дочь, чудесным образом найденная, покончила с собой в нашем отделении. К сожалению, их законный гнев не увенчается успехом.

— Нет. Процедура была соблюдена. Она не была под арестом.