«Решительно настроенное на борьбу с организованной преступностью, бюро ФБР под руководством Итана Картера только что разгромило одну из крупнейших сетей. Мэр Далласа заявил: "Блестяще проведённое расследование и выполнение всех операций — заслуга федерального агента Мэриссы Ролингс, которая, несомненно, заслуживает части почестей"».

Ублюдок.

Я стискиваю зубы. От этого медийного шквала начинает тошнить. Даже если похвалы по праву достаются мне, я больше не выношу, как говорят моё имя.

— Поздравляю, агент Ролингс. Это попало в заголовки. Только об этом и говорят уже несколько недель, — делает мне комплимент Итан, прижимаясь торсом к моей спине.

— Этот мудак мог бы и промолчать. Это сожжёт все мои будущие расследования и отношения с командой, — ворчу я.

— Никаких фотографий не просочилось, и ты работаешь под прикрытием. Ты абсолютно ничем не рискуешь. Что касается твоих коллег, они знают, как сильно ты погрузилась в это дело.

Я выскальзываю из его объятий и отвечаю без всякого энтузиазма:

— Надеюсь, это принесёт плоды, а у прокурора хватит яиц, и он не станет торговаться с этими ублюдками, чтобы в итоге подставить нас.

— Что ты делаешь? У тебя дыра после раскрытого дела? — отчитывает он меня.

Его намёк вызывает у меня краткую усмешку. Он не ошибся — после завершённого дела я всегда чувствую огромную пустоту. Я получаю кайф, полностью погружаясь в расследования. Профилирование для меня — как вторая натура. Необратимый механизм. Я схематизирую, анализирую, проникаю и понимаю самые жестокие и непредсказуемые умы. У меня есть особые предрасположенности, способности на грани парапсихологии. Внимание! Ничего сверхъестественного. Скажем так... мой инстинкт никогда меня не подводит.

— Уже поздно, — даёт понять Итан, мельком взглянув на часы. — Может, выпьем по бокалу, чтобы отпраздновать победу? — предлагает он.

Да уж... как-то не очень. У меня есть идея получше.

Я поворачиваюсь к нему и расстёгиваю блузку, чтобы выставить напоказ свои достоинства.

— Могли бы и пропустить прелюдию.

Неподвижный, он тяжело дышит.

— Не здесь.

Как бы спокоен ни был его голос, я улавливаю сомнение в глубине его тёмно-серых глаз, которые ласкают меня и непристойно скользят по моему телу.

— А почему бы и нет? Острота риска тебя не возбуждает? — дразню я его.

— Это было бы неуместно, — парирует он, бросив быстрый взгляд на дверь.

С его чёрными волосами, мрачным взглядом и статной фигурой Итан привлекателен, жестоко мужественен и чертовски сексуален, но он прежде всего мой босс.

— Именно поэтому, — дразню я его.

Я умело смешиваю удовольствие и работу последние несколько недель. Закоренелая эпикурейка3, я придерживаюсь принципа никогда не отказывать себе в развлечениях, когда представляется возможность, даже на работе. Вопреки расхожим мнениям, это отличный план. С точки зрения этики, конечно, это плохо, но трахать своего босса — это... восхитительно. К тому же, и для него, и для меня необходима полная секретность, так что никаких головных болей.

— Боишься?

Сексуальная улыбка медленно растягивает его губы.

— Не играй в эти игры со мной, — угрожает он мне.

Резким движением он хватает меня за волосы. Стиснув челюсть, он охватывает одну из моих грудей, освобождает её из плена и щиплет затвердевший кончик. Моё дыхание учащается. Я отталкиваю его мощную руку, борьба возбуждает меня, а Итан — достойный противник. Вне себя, он толкает меня назад так сильно, что я почти падаю на стол. Его жестокость порочно возбуждает меня. Его пальцы пробираются под юбку, в трусики и погружаются в меня. Я сдерживаю крик восторга, прикусывая губу.

— Ты чёртова дьяволица, Мэрисса!

Я знаю, и он обожает это.

Я строю коварную ухмылку, вонзая ногти сквозь ткань его рубашки. Он ловит мои запястья и прижимает мои ладони за спиной.

— Никаких следов! — рычит он, после чего дико стаскивает с меня бельё.

Он разглядывает меня, затем его указательный палец задерживается на полосках старых тонких шрамов-насечек на внутренней стороне моего бедра.

Воспоминание из юности.

Затем он смахивает всё со стола, поднимает меня, усаживает на дерево и раздвигает мои колени, полностью обнажая меня. Он торопливо расстёгивает ремень и освобождает свою эрекцию, в то время как я, предусмотрительная, хватаю презерватив, спрятанный в резинке чулка. Он без промедления надевает его, хватает меня за бёдра без всякой нежности и входит между моих ног, вырывая у меня стон.

Он начинает медленно. Он дразнит меня.

— Трахни меня сильнее, — приказываю я ему, яростно дёрнув за галстук.

Он опасно наклоняется. Его зубы впиваются в мою ключицу.

— Умоляй меня! — шепчет он прямо на место укуса.

— В твоих мечтах.

— Поверь мне. Ты делаешь куда больше, чем просто умоляешь, — рычит он, возобновляя движения — жёсткие, быстрые и мощные.