Последние несколько недель у меня новая цель. Её слава пробудила моё любопытство. После этого, вопреки своей воле, я выслеживал её, подглядывал за ней. Брюнетка, лет тридцати. Острый ум в союзе с красотой. Восхитительная смесь, которую я нахожу неотразимой.

Грех в чистом виде.

Мой план отточен до совершенства. В точности, как я задумал. Теперь мне нужно убедиться, что моя первая пешка готова к тому, чтобы её выставить.

Когда она приходит в себя после состояния, следующего за соитием, я беру её лицо в ладони и томно спрашиваю:

— Ты веришь в меня, Сюзи?

— Да, Фентон... Но мне страшно, — дрожит она.

Я смеюсь про себя.

Бедняжка.

По правде говоря, мне её ничуть не жаль. Она всего лишь средство для достижения моей цели. Но даже если мне наплевать на неё, я должен придать ей то значение, которого она ищет. Это часть процесса.

— Чего же ты боишься? — допытываюсь я с фальшивым участием в голосе.

— Что растеряюсь перед агентами. Что не смогу солгать им, — всхлипывает она, закрывая лицо ладонями и качая головой.

Покорная маленькая тряпичная куколка.

Девушки, которых я собираю, приходят ко мне сломленными, дрожащими, иногда под кайфом, иногда полностью уничтоженными. Я для них — отец, брат, друг, а то и больше. Возможно, им кажется, что если они раскроют передо мной свои слабости, я пожалею их и из жалости исцелю от всех их бед.

Чушь.

Я манипулирую их стыдом, а они подносят мне своё тело на блюдечке. Большинство людей наслаждаются исповедями, смакуя, как им выставляют напоказ невыразимые тайны, но эти признания в основном только питали моё отвращение к тем, кто подтверждает свою безвкусицу своими жалкими историями. Забавно, впрочем, заметить, что все эти истории, сколь бы разнообразными они ни были, похожи до такой степени, что все — я говорю все — сводятся к одной единственной вещи: глубокому, тотальному самоотвращению. По милости Божьей, внушаемые, они — настоящие идиоты. Как Сюзи. Именно поэтому я выбрал её для этой миссии.

Жалкая и легко управляемая Сюзан.

Бывшая проститутка-наркоманка, она — одна из самых преданных моих последовательниц. Я подобрал её на улице четыре года назад. Сломленную психологически и физически. Было несложно сплести нити моей тёмной умственной схемы с ней. Мне достаточно было притвориться сострадательным, понимающим и любящим. Это срабатывает безотказно, как и сейчас. Моя ладонь ложится на макушку её головы и ласково гладит её.

— Тссс... — утешаю я её. — Это не то, чего я хочу. Наоборот, говори им правду. Приведи её к нам.

Приведи её ко мне. Я хочу её. Я уже представляю, как она кричит, бьётся, умоляет. Благодарная за наслаждение, которое она испытает, чтобы в итоге мне решать — желаю ли я её уничтожить или прикончить.

— Почему именно она?

Я ликую, уловив нотку ревности. Крупный козырь. «Разделяй и властвуй» — один из моих главных принципов. Между нами говоря, ей не нужно знать мои истинные мотивы. Оставлять место для сомнения — лучший способ достичь моих целей. Поэтому, с каменным лицом, я принимаю суровый и серьёзный тон и возлагаю на неё большую ответственность, разыгрывая карту подозрения, чтобы вызвать в ней чувство вины.

— Последний суд близок. Она необходима для нашего поиска. «Ты» же — ключевая фигура. Это важная миссия, ты — единственная, моя Сюзи, кто способен выполнить её. Неужели я ошибся в тебе? — испытываю я её.

— Нет! Нет! Я та, что тебе нужна. Я сделаю для тебя всё что угодно, Фентон, — заверяет она меня в панике.

Затем она прикусывает язык, избегая моего взгляда, и печально добавляет, обвивая меня цепкими руками:

— Но я не хочу уходить от тебя.

Мы — христианская нация: «Да благословит Бог Америку»2. Многие обожают истории о воскрешении. Поэтому я возвожу её на более высокий уровень и заставляю поверить, что ничто не сможет нас разлучить. Мой указательный палец скользит под её подбородок, чтобы привлечь её внимание, и я торжественно сообщаю ей:

— Случится обратное, ибо этим поступком ты обеспечиваешь, что всегда будешь рядом со мной. Благодаря этому ты навеки станешь частью моего существа. Ты будешь ближе ко мне, чем все остальные.

Внезапно уголок её рта вздёргивается, образуя самую жестокую усмешку. Именно эта грань её личности нравится мне и возбуждает меня. Под личностью хрупкой девчонки Сюзан коварна и готова на крайности. Она и вправду идеальная находка.

Волк в овечьей шкуре.

— Хорошо, пусть будет так. «Всё, что может рука твоя делать, по силам делай», — с убеждением цитирует она мне, едва касаясь губами татуировки на тыльной стороне моей руки.

Храбрая девчонка.

— Отлично! Тогда теперь ты знаешь, что тебе остаётся сделать, — напоминаю я ей, целуя её в лоб.

Она кивает. Затем я впиваюсь пальцами в её волосы, в то время как её рот скользит вниз по моему животу, чтобы она воздала мне должное поклонение.

Мэрисса

Даллас

В кабинете моего начальника мой взгляд прикован к экрану его компьютера. Голос журналиста восклицает: