Я пытаюсь игнорировать язвительность ее невысказанных слов и, видя отчаяние в ее глазах, заставляю себя еще раз улыбнуться, желая быть сильной, желая не сломаться.

— Хорошо, — наконец говорю я тихим голосом. — Я постараюсь, но не могу ничего обещать. Если он оттолкнет меня, я не собираюсь возвращаться за добавкой. Я просто... я не думаю, что смогу с этим справиться.

— О, слава Богу, — говорит Майя, подходя ко мне и еще раз обнимая. — Большое тебе спасибо. Если кто-то и может достучаться до него, я знаю, что это ты.

Черт. Снова это непреодолимое давление.

— Все в порядке, — говорю я ей. — Никто не хочет увидеть прежнего Ноя больше, чем я.

— Я знаю, милая. Давай просто надеяться, что он все еще похоронен глубоко внутри.

— Я в этом уверена, — вру я.

Майя тяжело вздыхает, надувая щеки, отступая назад, чтобы дать мне немного пространства, и я не могу не заметить ее наполненные слезами глаза, когда она тянется за бокалом вина.

— Ладно, — наконец говорит она. — Теперь, когда с этим разобрались, расскажи мне все о своих летних каникулах. У меня такое чувство, что я не видела тебя целую вечность.

2

Зои

Взбегая по лестнице, я чувствую, как слезы наворачиваются мне на глаза. Это слишком много. Как я должна снова встретиться с ним? Как я должна смотреть Ною в глаза после всего, через что мы прошли?

Возможно ли вообще влюбиться в шесть лет? Может быть, даже раньше? Я не могу вспомнить определяющий момент, только то, что с самого первого моего воспоминания маленькой девочки Ной был всем моим миром. Он был больше неба, а потом в один прекрасный день, пуф, он исчез. Моя жизнь началась и закончилась с ним, и когда он ушел, я почувствовала себя такой опустошенной. Все, что я знала, исчезло, и мне потребовались месяцы, чтобы встать на ноги.

Ной захлопнул дверь у меня перед носом, и я три долгих года цеплялась за ручку, но теперь появилось маленькое окошко, и я в ужасе от того, что могу обнаружить, если загляну в него.

Врываясь обратно в свою комнату, я падаю на кровать, утыкаясь головой в подушку и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Мои руки дрожат, беспокойство разливается по венам и отравляет меня изнутри.

А я-то думала, что моей самой большой проблемой будут пятна пота под мышками в первый день в школе. Что за шутка.

Я знала, что что-то не так. В ту секунду, когда я проснулась этим утром, мой желудок скрутило в узел. У меня всегда было шестое чувство, когда дело касалось Ноя, и сейчас оно кричало мне, чтобы я убиралась подальше.

Одно дело увидеть его снова, но другое - быть его гидом по школе Ист-Вью? Что мне делать, когда он неизбежно велит мне убираться восвояси? Упасть на колени посреди школы и рыдать? Кричать, драться или умолять его снова полюбить меня? Я понимаю, почему Майя просила меня об этом. Она отчаявшийся родитель, и она достигла той точки, когда готова рискнуть моим сердцем, чтобы спасти его, но где, черт возьми, была моя выдержка, когда я в ней нуждалась? Где были мои инстинкты борьбы или бегства?

Мне следовало убежать.

В ту секунду, когда появилась Майя и сказала, что Ной зачислен в Ист-Вью, мне следовало бежать и никогда не оглядываться назад. Это не могло быть слишком сложно, верно? Черт, Ной сделал это, даже не оглянувшись.

Со слезами на глазах я соскальзываю с кровати и бреду через свою комнату, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Я слышу, как мама и Майя смеются внизу, они уже допивают вторую бутылку вина и ведут себя так, как будто им на все наплевать. Хотя на самом деле этим двоим в своей жизни пришлось столкнуться с большим, чем когда-либо следовало бы любому родителю.

Стоя перед зеркалом, я смотрю на себя, по-настоящему. Я уже не та девочка, какой была раньше. Когда он видел меня в последний раз, мне было тринадцать, я была тощей и понятия не имела, как делать прическу или макияж. Но сейчас я другая, и я пытаюсь увидеть девушку, которой он увидит меня завтра.

Раньше мои тускло-каштановые волосы были прямыми и вяло спадали на плечи, но сейчас они длиннее и гуще, и мама разрешила мне сделать мелирование, когда в последний раз водила меня на стрижку.

Со вздохом я убираю волосы с лица и наклоняю подбородок из стороны в сторону. Я не чувствую себя гламурной, даже с румянами на щеках, новым блеском для губ и тушью для ресниц. Папа проиграл битву, когда дело дошло до того, что я накрасилась, но я не переусердствовала, как некоторые девочки в школе.

Мой взгляд скользит вниз по моему телу. Когда он видел меня в последний раз, мы были слишком молоды, чтобы смотреть друг на друга сексуально, но сейчас ... Я не знаю. Интересно, понравится ли ему то, что он увидит. Если я из тех девушек, которые ему нравятся.