Глаза Зои не отрываются от моих, и я могу только представить, что она там видит. Боль. Отчаяние. Агония. Разбитое сердце. Пустота.

Семья Зои выходит, но я слышу, как они топчутся у двери, не желая уходить далеко, когда я забираюсь прямо в кровать Зои, заключаю ее в объятия и прижимаю к себе, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Ей не нужно видеть, как я ломаюсь. Мне нужно быть сильным ради нее. Мне нужно придать ей сил, чтобы она могла спокойно уйти из жизни, зная, что со мной все будет в порядке.

— Мне очень жаль, — плачет она.

— Тебе не за что извиняться, Зозо.

— Я... я думаю... я думаю, пришло время, — говорит она мне срывающимся голосом.

— Я знаю, — говорю я, прижимая ее еще крепче, мои руки нежно касаются ее кожи, отчаянно пытаясь успокоить ее. — С тобой все будет в порядке, Зо. Я не хочу, чтобы ты боялась.

Ее слезы впитываются в мою рубашку, и они уничтожают меня, когда горе удваивается, сжимаясь вокруг моей груди, как тиски.

— Я в ужасе, — шепчет она. — Я не готова отпустить тебя.

— Ты этого не сделаешь. Я собираюсь быть рядом и обнимать тебя все это время. Я никогда не отпущу тебя, — клянусь я ей дрожащим голосом. — А потом, когда ты закроешь глаза и почувствуешь, как на тебя снизойдет покой, Линк будет ждать. Он проведет тебя до конца.

— Ты действительно так думаешь?

— Я это знаю, — обещаю я ей. — Он будет присматривать за тобой, пока я не окажусь там, но просто знай, что когда я это сделаю, я побегу к тебе, Зо. Я собираюсь бежать так чертовски быстро, прямо в твои объятия, и мы будем вместе, такими, какими нам всегда было суждено быть.

Она кивает, уткнувшись мне в грудь, протягивая руку, чтобы вытереть слезы.

— Не прощаюсь, — хнычет она. — Просто увидимся позже.

— Вот именно. Это не прощание.

Она судорожно дышит, от ее плача ей становится еще более неуютно, и я пытаюсь успокоить ее, как могу, но я не выдерживаю, чувствуя, что она начинает ускользать. Она откидывается на подушку, прежде чем взять что-то в руку.

Она поворачивается ко мне, ее угасающие глаза пристально смотрят на меня.

— Я хочу, чтобы это было у тебя, — говорит она, беря меня за руку и вкладывая в нее длинную цепочку. Неохотно отводя от нее взгляд, я опускаю его на свою раскрытую ладонь и вижу два кольца, символизирующих недолговечный брак между нами. Они продеты в изящную цепочку, которую я подарил ей на семнадцатилетие, и я тут же обхватываю ее пальцами.

— Зои, я...

— Не надо, — говорит она. — Я знаю, что ты собираешься сказать, и я не хочу, чтобы их похоронили и забыли вместе со мной. Я хочу ... я хочу, чтобы они были у тебя. Это самые драгоценные вещи, которые у меня есть. Они представляют тебя и меня, Ной. Мне нужно, чтобы ты сохранил их для меня. Цени их так же, как ты ценил меня.

Я киваю, едва в состоянии выдавить из себя слова.

— Мне нужно, чтобы с тобой все было в порядке, — умоляет она меня. — Обещай мне, что ты не упадешь в темноту.

— Я обещаю, Зо.

— А когда у тебя будут дети, — продолжает она прерывающимся плачем. — Ты расскажешь им обо мне? О том, как сильно ты меня любил?

Моя хватка крепче сжимает ее стройное тело, когда я прижимаюсь губами к ее виску, боясь отпустить.

— Каждый день моей жизни, — клянусь я ей.

Она всхлипывает, прижимаясь лицом к изгибу моей шеи.

— Я... я люблю тебя, Ной.

— Я тоже люблю тебя, Зо, — говорю я, горячие слезы наворачиваются на мои глаза, пока я изо всех сил пытаюсь сдержаться. — Ты мой лучший друг с самого начала. Ты загипнотизировала меня, держала в плену восемнадцать лет и была второй половиной меня. Как ты и говорила в своих клятвах, детка. Мы – близнецовое пламя, и я обещаю тебе, где бы ты ни была и что бы ни случилось дальше, я найду тебя. Не бойся, Зо. Я держу тебя.

Я чувствую, как она кивает мне, и когда она начинает расслабляться в моих объятиях, у меня текут слезы.

Ее родители заглядывают обратно в ее комнату, и я киваю, давая им понять, что пора возвращаться, что у нее осталось не так уж много времени - может быть, минуты.

Ее мама стоит у кровати, берет ее за руку, большим пальцем водя взад-вперед по костяшкам пальцев, в то время как ее отец опускается на колени, положив руку ей на бедро. Хейзел стоит между ними, по ее лицу текут слезы.

— Я люблю тебя, Зо, — хрипит она.

Зои одаривает ее лучезарной улыбкой.

— Я хочу, чтобы ты летала, Хейзел, — говорит она ей. — Ты можешь быть кем захочешь. Не думай об этих глупых мальчишках, которые тебя не заслуживают, не соглашайся ни на кого, если не знаешь, что он получит одобрение Линка, хорошо? — Зои замолкает, ей нужно перевести дыхание. — Живи своей жизнью, как будто это величайшее приключение. Цени каждый день так же сильно, как я всегда ценила тебя.

Хейзел разбивается вдребезги, громко всхлипывая и прижимаясь к матери.