Настя медленно выдохнула. Боль, острая и горячая, ударила под ребра, но тут же отступила, сменившись ледяным холодом. Тем самым холодом, который когда-то делал её лучшим антикризисным управляющим в городе.

Она вспомнила, как в молодости Игорь пришел к ней, побитой собакой, с долгами и идеей «кофейного ларька». Кто писал бизнес-план? Настя. Кто договаривался с бандитами и пожарными? Настя. Кто придумывал меню и обучал персонал, пока Игорь играл в «директора»?

Она сама создала этого Франкенштейна, надела на него корону, а теперь он решил, что королева ему больше не нужна.

— Ну иди ко мне, мой тигр, — промурлыкала Вика, и послышался звук поцелуя — влажный, чавкающий, отвратительный.

Настя встала. Медленно, с достоинством императрицы, которую ведут на эшафот, но которая знает, что топор тупой, а палач — пьян. Она достала из сумочки купюру, бросила на стол.

«Ужин со вкусом предательства я уже ела, — подумала она, поправляя платок. — Теперь у меня кофе с привкусом пепла. Ну ничего, Игорёк. Пепел — это хорошее удобрение. На нем такие цветы вырастают... хищные».

Она вышла из кофейни, не хлопнув дверью. Сильные женщины не хлопают дверьми. Они тихо меняют замки.

Её телефон пиликнул. Сообщение от дочери: «Мам, перекинь 5 тысяч, на маникюр не хватает. И не начинай про экономию, плиз».

Настя посмотрела на экран. Уголок губ дернулся в усмешке, от которой у Игоря, увидь он её сейчас, случился бы тот самый инфаркт, которого он так боялся.

— Маникюр, значит, — прошептала она, набирая ответ. — Будет тебе маникюр, доченька. И педикюр. И полная эпиляция зоны комфорта.

Она нажала «Блокировать карту».

Шоу начинается.

Глава 2 Мясные котлеты и немного яда

Глава 2 Мясные котлеты и немного яда

Домой Настя вернулась с полными пакетами продуктов. Привычка — вторая натура, а у неё эта натура была выдрессирована годами. «Хорошая жена» не истерит, «хорошая жена» обеспечивает тыл и уют. Даже если этот тыл уже давно стал проходным двором, а уют напоминает декорации к плохому спектаклю.

На кухне она двигалась на автомате. Нож стучал по доске ритмично, как метроном: тук-тук-тук. Пре-да-тель.

Она готовила любимые котлеты Игоря. Смешно. Раньше она вкладывала в готовку душу, выбирала мясо на рынке, торговалась с мясником за лучший кусок. Сегодня она купила фарш в супермаркете по акции. Какая разница? Свинья всё слопает.

Входная дверь хлопнула.

— Мать! Ты дома? — раздался голос сына. Максиму было двадцать один, но «мать» он включал только тогда, когда ему что-то было нужно. В остальное время она была просто фоновым шумом в квартире.

Настя вытерла руки о полотенце. В прихожую вывалилось всё семейство: Игорь, сияющий как начищенный самовар (видимо, Вика хорошо «сняла стресс»), Максим, уткнувшийся в телефон, и Оля, чье лицо выражало вселенскую скорбь оскорбленной невинности.

— Настя, — Игорь потянул носом воздух. — М-м-м, котлетки? Умница. А я голодный как волк!

Он подошел к ней, намереваясь чмокнуть в щеку. Настю передернуло. От него пахло смесью дорогого табака (который он курил только «по особым случаям») и чужой, сладкой пудрой. Она ловко увернулась, якобы поправляя прическу, и губы мужа смазали воздух у её виска.

— Руки мой, — бросила она сухо. — И детей зови.

Ужин начался в тишине, которую нарушало только чавканье Игоря. Он ел жадно, быстро, роняя крошки на скатерть. Настя смотрела на него и думала: «И как я двадцать лет делила с этим чавкающим организмом постель? Неужели я была настолько слепа? Или просто настолько занята, вытирая ему сопли и подтягивая штаны?»

— Мам, — Оля первой нарушила молчание. Она ковыряла вилкой в тарелке с таким видом, будто там лежали не котлеты, а радиоактивные отходы. — Что с картой?

Настя медленно подняла взгляд.

— А что с картой?

— Она не работает! — взвизгнула дочь. — Я стояла на кассе в салоне, как дура! Пришлось звонить папе! Это унизительно!

Игорь, набивший рот картошкой, важно кивнул:

— Да, Настюш, ты разберись там. Я Оле перекинул, конечно на другую карту, но что за сбои? Банк глючит?

— Наверное, глючит, — спокойно согласилась Настя, отпивая воду. — Или лимит исчерпан. Ты же знаешь, Оля, деньги не растут на деревьях.

— Ой, началось, — закатила глаза дочь. — Опять лекции по экономике. Пап, скажи ей! Мы же не бедные! Ты же сам сказал, что у нас этот квартал — «пушка»!

— Пушка, пушка, — прошамкал Игорь, подмигивая дочери. — Доча, не парься. Мать просто устала. Возраст, гормоны... Сама понимаешь.

Максим оторвался от телефона:

— Пап, кстати, по поводу «пушки». Мне тут кредит надо закрыть. Ну, помнишь, я брал на тот крипто-стартап? Там проценты капают... Тридцать тыщ всего.

— Тридцать тысяч? — Настя положила вилку. Звук металла о фарфор прозвучал как выстрел. — Максим, ты месяц назад просил пятьдесят. Где твой стартап?

— Мам, ты не шаришь, — отмахнулся сын, даже не глядя на неё. — Это инвестиции. Пап, закроешь?