Я назвала её Анной, Анечкой , Анютой, в честь своей любимой бабушки. Она , когда узнала об этом , расплакалась и три раза переспросила: «Это точно ? Ты правда не шутишь?» А потом весь вечер в роддоме просидела рядом со мной , не веря своему счастью.

Первые месяцы после родов для меня были сущим адом. Сначала были бессонные ночи, потом колики, резались зубы ,эти бесконечные стирки пелёнок. Я не высыпалась, валилась с ног от усталости , но впервые за долгое время чувствовала, что живу не зря. Эта крошечная девочка, которая сейчас сосала мой палец и хмурилась во сне, была моим спасением.

А ещё она была моей мотивацией. Я точно знала, что не хочу, чтобы она росла в нищете. Не хочу, чтобы она стеснялась своих туфель, как я когда-то. Я дам ей всё, чего была лишена сама.

Когда Ане исполнилось три месяца, я начала рассылать свое резюме в разные фирмы. Бабушка клятвенно пообещала сидеть с внучкой.

— Ты только работай, Аглаша, — говорила она, качая Аню на руках. — Я пока на своих двоих стою крепко , пока могу, я помогу. Внучка моя, кровиночка...

Через две недели мне позвонили насчет работы.

Меня взяли в крупную строительную компанию на должность помощника руководителя. Не начальником конечно, но мой оклад был в два раза выше, чем в офисе Игната.

Каждый день я выходила из дома рано утром, когда Аня ещё спала. Бабушка провожала меня в прихожей, крестила и шептала: «С Богом, дочка». Я целовала её в морщинистую щёку и бежала на автобус.

Работа стала моим спасением. Я погрузилась в неё с головой, задерживалась допоздна, брала дополнительные проекты. Мой новый начальник, Андрей Владимирович, пожилой мужчина с усталыми глазами, сначала относился ко мне настороженно. Молодая мать, вечно отпрашивается к врачу — обычный набор стереотипов. Но я быстро доказала, что на меня можно положиться.

— Аглая, вы просто машина , — удивлялся он, когда я приносила готовый отчёт на день раньше срока. — Откуда в вас столько сил?

Я улыбалась и не отвечала. Откуда? Я сама не знала . Просто я отчаянно хотела вылезти из нищеты , чтобы больше никто меня унизить …Чтобы я больше ни от кого не зависила.

Через год меня повысили до заместителя начальника отдела. Через два — до начальника. Я ездила на переговоры, подписывала важные договоры, мой голос стал увереннее, а взгляд — твёрже. В свои двадцать шесть я стала зарабатывать больше, чем многие мужчины в нашем офисе.

Аня быстро росла. Она была копией бабушки — такая же курносая, с ямочками на щеках и невероятно живая. Бабушка души в ней не чаяла. Они вместе гуляли в парке, пекли печенье, смотрели мультики. Я приезжала с работы и заставала их обеих спящими — бабушка в кресле, Аня, раскинув руки, поперёк дивана, и на них обоих уютный клетчатый плед.

Я думала, что так будет всегда. Я думала, что у меня впереди ещё много времени, чтобы отблагодарить бабушку за всё то, что она для меня делала . Отвезти её на летом море, купить ей красивую тёплую шаль, просто сидеть с ней на кухне вечерами и говорить ни о чём.

Я не успела.

Всё случилось очень быстро. Бабушка слегла с сердцем в одну ночь. Я вызвала скорую, её забрали в больницу, а через три дня она от нас ушла. Тихо, во сне. Врачи сказали что это возраст…

В день похорон я не плакала. Во мне опять образовалась та самая пустота, как тогда, когда я увидела свадебные фото Игната. Я стояла у гроба, сжимала маленькую Анину руку и смотрела на бабушкино лицо. Она лежала такая спокойная, будто просто уснула. Я гладила её холодные руки, заправляла седую прядь под платок и не верила, что осталась одна на белом свете.

Совсем одна, с трёхлетней дочкой на руках. Без бабушкиных советов, без её мудрости, без её яблочных пирожков по воскресеньям.

---

Месяц после похорон я жила как на автопилоте. Работа, дом , работа, дом. Наняла няню, потому что в детский сад водить дочку было ещё слишком рано. Вечерами сидела в пустой бабушкиной комнате, перебирала её вещи. Старые фотографии, выцветшие платки, пустой флакон её любимых духов. Я подносила его к носу и вдыхала тот самый запах — запах дома.

А потом я поняла, что надо что-то решать. Квартира бабушки, в которой я выросла, была старой и находилась в плохом районе. Криминальные разборки, пьяные компании под окнами, старая проводка, которая постоянно искрила. Я не могла растить Аню здесь.

А еще у нас была дача . Я совсем забыла про бабушкину дачу. Старенький домик в двадцати километрах от города, доставшийся ей ещё от её родителей. Мы ездили туда каждое лето, когда я была маленькой. Бабушка сажала помидоры, а я бегала босиком по траве и ловила бабочек. Я вспомнила запах скошенной травы, скрип старой калитки, землянику, которую мы собирали в лесу.

Я продала и квартиру, и дачу. Рынок недвижимости тогда был на подъёме, и мне удалось выручить гораздо больше, чем я рассчитывала. Хватило на хорошую трёхкомнатную квартиру в новом районе, с охраной, детской площадкой во дворе и школой через дорогу.