Я подняла глаза. Она смотрела на меня с такой любовью, такой теплотой, что я не выдержала и снова разрыдалась.

— Ба, прости меня, — всхлипывала я. — Я такая дура, я так подвела тебя, ты столько для меня сделала, а я...

— Цыц, — перебила она строго. — Никакая ты не дура. Ты женщина. А женщина имеет право на любовь. Даже если иногда ошибается с выбором.

Она встала, обошла стол и села рядом, обняв меня за плечи.

— Ребёнок — это не беда, Аглаша. Это большое счастье. Мы его вырастим. Вдвоём. Ты и я. А этот... — она махнула рукой в сторону окна, будто Игнат стоял там, — этот пусть живёт со своей куклой. Ему с ней счастья не будет, вот увидишь.

Я улыбнулась сквозь слёзы. Бабушка всегда умела находить нужные слова.

— А как же работа? — спросила я.

— Найдёшь другую, — отрезала она. — Ты у меня умница, руки золотые, голова светлая. Без работы не останешься. А пока — отдохни. Выспись. Поплачь, если надо. А завтра будем думать, что делать.

Я прижалась к ней, вдохнула родной запах яблочных пирожков, старого одеколона и ещё чего-то домашнего, уютного, что пахло детством.

— Я люблю тебя, ба, — прошептала я.

— И я тебя, глупенькая, — она поцеловала меня в макушку. — Иди спать. Завтра будет новый день.

Я пошла в свою комнату, легла на кровать, глядя в потолок. Мысли крутились в голове, не давая покоя.

Игнат сказал, что он бесплоден. Но как так , я же беременна. Значит, либо он врёт, либо... либо врачи ошиблись с диагнозом . Или он просто не хочет признавать свое отцовство.

Да какая впрочем разница? Для него меня больше нет. Для него я пустое место.

Я закрыла глаза и провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений, полный боли и разочарования

Глава 4.

Глава 4.

Проснулась я от того, что за окном громко сигналили машины. Обычный утренний шум большого города, который я раньше не замечала, а сегодня он взорвался в голове тупой болью.

Я лежала и смотрела в потолок. Тот же самый, на который я смотрела вчера, и позавчера, и неделю назад. С момента моего увольнения прошел почти месяц, но время будто остановилось и замерло.

Беременность протекала очень тяжело. Бабушка говорила, что это все из-за нервов. Я постоянно чувствовала усталость, меня тошнило от любых запахов, даже от любимых бабушкиных пирожков, и еще я все время плакала. Просто так, без причины. Включу телевизор — плачу. Увижу счастливую пару на улице из окна , тоже плачу. Вспомню его глаза, его голос, его шепот той ночью и рыдаю в подушку.

Бабушка меня тактично не трогала. Она просто ставила передо мной тарелку с супом каждый день, вздыхала и уходила в свою комнату, чтобы не мешать. А я ковырялась ложкой и смотрела в одну точку.

С недавних пор я перестала читать новости. Перестала заходить в соцсети. Я боялась увидеть там его или её. Но однажды, когда бабушка ушла в магазин, а мне стало совсем тоскливо, я включила планшет и открыла новостную ленту.

Они были на главной странице.

«Свадьба года: Игнат Воронцов и Марина Соболева официально стали мужем и женой».

Заголовок кричал яркими буквами, а под ним было фото. Он был в идеальном костюме, она в том самом платье, расшитом кристаллами. Они улыбались. Счастливые. Красивые. Идеальные.

Я смотрела на это фото и не чувствовала ничего.

Внутри была выжженная пустота.

Не было ни боли, ни слёз, ни той удушающей тоски, которая преследовала меня все эти недели. Просто пустой вакуум внутри. Будто кто-то взял и выключил все чувства разом.

Я отложила планшет, подошла к окну и посмотрела на серое небо. Скоро наступит зима. Очень скоро родится мой ребёнок. А Игнат , который отказался от него , никогда о нем не узнает . Клянусь!!!

— Нужно его забыть , — прошептала я себе вслух. — Как страшный сон.

И в этот момент что-то внутри меня щелкнуло. Будто закончился срок годности у моей боли. Я больше не хотела плакать. Я хотела жить. Ради себя. Ради этой маленького комочка у меня под сердцем.

Когда бабушка вернулась из магазина, она застала меня на кухне. Я пила чай и читала объявления о вакансиях работы в планшете.

— Аглаша? — удивилась она, снимая свое пальто . — Ты чего это делаешь ?

— Работу ищу, ба, — ответила я, поднимая на неё глаза. — Хватит киснуть. Пора жить дальше.

Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слезы. Слезы радости.

— Вот и правильно , моя ты умница, — сказала она дрогнувшим голосом. — Вот теперь я вижу свою настоящую девочку.

---

Роды были очень тяжёлыми. Я промучилась почти сутки, и когда мне наконец положили на грудь маленький тёплый комочек, я снова заплакала. Но в этот раз уже от счастья.

Девочка. Моя маленькая дочка. Две ладошки , крошечные пальчики, смешная складочка на лбу. И глаза на пол лица . Большие, серые, как у него. Но я запретила себе даже думать об этом.