Потому что что я могла сказать? Что я люблю его? Что для меня это не ошибка? Что я три года жила им и ждала этого?

Унизительно. Это так унизительно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Он молча ушел в душ. Зашумела вода.

Я оделась. Руки тряслись, пуговицы не слушались, я чуть не оторвала молнию на юбке. Быстрее , быстрее , только бы уйти, пока он не вышел. Не видеть его больше. Не слышать.

Я выскользнула из номера как воровка. Дверь закрылась почти без звука, и я побежала к лифту. Босиком , с туфлями в руках , с сумочкой, прижатой к груди.

В лифте было зеркало. Я взглянула на себя и ужаснулась. Растрепанная, помада размазана, глаза огромные, дикие. И слезы текут сами собой . Я даже не заметила, как начала плакать.

— Дура, — повторила я. — Дура. Какая же ты дура.

Я думала, это самое страшное.

Я думала, хуже уже не будет. Ну переспал, ну извинился, ну женится на другой. Переживу. Забуду . Найду себе другого.

Я тогда еще не знала всего, что выпадет на мою долю.

Через месяц я пойму, что та ночь оставила мне подарок. И когда я приду к нему и трясущимися руками покажу тест с двумя полосками и скажу: «Игнат, я беременна», — он не обнимет меня. Не обрадуется. Он посмотрит на меня своими холодными глазами и засмеется.

Прямо в лицо.

И скажет: «Найди другого дурачка, Аглая. Я давно знаю , что бесплоден . Иди, не позорься».

Это будет через месяц.

А пока я стояла в лифте и ревела, размазывая тушь по щекам, и думала, что разбитое сердце — это самое больное, что может быть.

Глупая. Самая больная боль была еще впереди

Глава 2.

Глава 2.

После той ночи прошел месяц.

Месяц, который я прожила как зомби. Вставала, ехала на работу, сидела за своим столом, делала вид, что все нормально , а вечером возвращалась в пустую квартиру и падала на кровать без сил. Их не было даже для того , чтобы заплакать.

Игнат делал вид, что забыл о том, что между нами было. Он просто перестал меня замечать с того дня. От слова совсем.

Раньше, до той проклятой ночи, он хотя бы смотрел в мою сторону. Мог спросить: «Аглая, как дела?», мог улыбнуться, проходя мимо, мог похвалить за хорошо сделанную работу. Иногда он останавливался у моего стола, чтобы обсудить какие-то рабочие моменты, и я ловила себя на том, что специально тяну время, лишь бы подольше побыть с ним рядом. Я знала, какой кофе он любит по утрам — крепкий, без сахара, с двумя ложками сливок. Знала, что перед важными переговорами он нервничает и тогда начинает крутить в пальцах ручку — это была его привычка, которую замечала только я.

Я знала о нём всё. Или мне так казалось.

А теперь никакого общения. Он будто просто вырезал меня из своей жизни ножницами.

Он общался только через личного помощника. «Передайте Аглае, чтобы сделала то-то», «Скажите Аглае, чтобы принесла это». Сам он ко мне не подходил. Даже не смотрел в мою сторону . Если наши взгляды случайно встречались в коридоре, он тут же отводил глаза в сторону, будто я была для него пустым местом. Один раз я специально задержалась у его кабинета, надеясь, что он выйдет и мне удастся поймать его взгляд. Он вышел, посмотрел сквозь меня, как сквозь стекло, и прошёл мимо, даже не замедлив шага. У меня внутри всё оборвалось.

Я сначала пыталась понять: может, ему стыдно? Может, он не знает, как себя вести после того случая? Может, он боится, что я начну его преследовать или шантажировать? Я даже думала подойти и сказать ему: «Игнат, всё в порядке, я не буду тебе об этом напоминать , просто перестань делать вид, что меня не существует».

Но потом до меня дошло — нет. Ему не стыдно стыдно и он боится ничего. Просто я стала ему не нужна. Та ночь для него ничего не значила. А для меня... для меня она была всем.

Я сходила с ума. Каждую ночь я перебирала в памяти те несколько часов, когда он был моим. Его руки, его губы, его шепот. «Аглаша...» Так он называл меня тогда. Никто и никогда не называл меня так как он. А теперь он даже не смотрит в мою сторону.

В офисе все знали , что он готовится к свадьбе. Я слышала обрывки разговоров каждый день, и от этого мне было физически больно. Коллеги обсуждали, какое платье будет у невесты — говорят, от известного дизайнера, расшитое вручную тысячами кристаллов. Что они поедут в свадебное путешествие на Мальдивы, конечно, кто бы сомневался. Что специально для этого торжества ему заказали костюм из Италии. Что у неё туфли стоят больше миллиона.

Я сидела за своим столом, сжимала ручку так, что она трещала, и делала вид, что мне всё равно. Улыбалась, когда кто-то обращался ко мне. Кивала, когда обсуждали рабочие вопросы. А внутри каждый день просто тихо умирала.

Каждое слово о ней для меня был как нож в сердце. Особенно когда я случайно увидела её фото в телефоне у коллеги . Та листала ленту и вдруг воскликнула: «Ой, смотрите, Мариночка новое фото выложила!»