— Говори, — он откинулся в кресле, скрестив руки на своей груди. Вся его поза выражала нетерпение и лёгкое раздражение. Ему явно не хотелось со мной разговаривать.

Я молча протянула ему тест. Моя рука дрожала, и он это видел.

— Я беременна, — сказала я тихо. — От тебя.

Он взял тест, посмотрел на него. Прошла секунда, потом вторая.... А потом поднял на меня глаза...

И расхохотался.

Прямо в лицо. Откинул голову назад и засмеялся. Громко, издевательски, так, что у меня кровь застыла в жилах.

— О господи, Аглая, — сказал он сквозь смех, вытирая выступившие слёзы. — Ты это сейчас серьёзно? Ты правда пришла ко мне с этим?

Я смотрела на него и не верила своим глазам. Этого не могло быть. Не мог человек, которого я любила три года, так надо мной издеваться.

— Это твой ребёнок, — повторила я, чувствуя, как сжимается сердце. — Только твой. Больше у меня никого не было, ты же знаешь...

— Ах, оставь это , — он отбросил тест на стол, будто это был мусор. — Нашла дурачка. Я давно знаю, что бесплоден. У меня были проблемы в юности, врачи сказали — детей не будет никогда. Так что иди со своим тестом куда нибудь и не позорься.

Мой мир рухнул.

Я стояла и смотрела на него, и не могла поверить, что это происходит на самом деле. Он бесплоден? Но как? Тогда чей же это ребёнок? Других мужчин у меня не было. Никогда. Только он.

— Этого не может быть, — прошептала я. — Игнат, я никогда... ни с кем не была, ты же знаешь...

— Я ничего не знаю, — перебил он жёстко. — И знать не хочу. Ты очень хороший работник, Аглая, поэтому сейчас я просто забуду о том ,что ты мне сказала. Но если ты будешь продолжать в том же духе, мне придётся искать другого секретаря.

Он встал, давая понять, что разговор окончен. Подошёл к окну, повернулся ко мне спиной.

— Иди. И забудь о том что произошло тогда. Если ты, конечно, хочешь сохранить рабочее место.

Я стояла, глядя на его спину. Прямо как тогда, в номере отеля. Тогда он тоже стоял ко мне спиной, когда говорил, что всё было ошибкой. А теперь он так же убивал меня своими словами.

— Ты же знаешь, что это твой ребёнок, — сказала я тихо. — Ты просто не хочешь этого признавать. Боишься, что твоя невеста об этом узнает? Боишься, что сорвётся твоя идеальная свадьба?

Он резко обернулся. В глазах сверкнула ярость.

— Пошла вон отсюда, — сказал он тихо, но так, что мне стало страшно. — Чтобы завтра я не видел тебя в офисе. Ты уволена.

Я смотрела на него и видела совершенно чужого мне человека. Не того, кого любила. Не того, кто улыбался мне и называл «Аглашей». Это был монстр в человеческом обличье. Холодный, жестокий, беспощадный.

Я развернулась и вышла. Не попрощавшись, не обернувшись. Потому что если бы я обернулась, я бы наверное упала замертво прямо там, у двери.

---

На улице была ночь. Я шла по пустым улицам, не разбирая дороги, и слезы текли по щекам. Я даже не вытирала их. Зачем? Всё равно никто не видит.

В кармане пиликнул телефон. Бабушка.

— Аглаша, ты где? Я волнуюсь! Ужин стынет!

Я сглотнула ком в горле.

— Еду, бабуль. Скоро буду.

Бабушка. Единственный родной человек. Она вырастила меня после смерти родителей, тянула из последних сил, работала на двух работах, чтобы я получила образование. Она верила в меня. Гордилась мной. А я... я приду сейчас и скажу ей, что меня уволили? Что я беременна от почти женатого мужчины ? Что моя жизнь рассыпалась в прах?

Я зашла в подъезд, поднялась на свой этаж. Открыла дверь.

— Аглаша! — бабушка вышла в коридор, радостно улыбаясь. И вдруг замерла, увидев моё лицо. — Деточка моя , что случилось? Ты плакала?

И всё. Плотину прорвало.

Я упала на колени прямо в прихожей, закрыла лицо руками и зарыдала в голос, как маленькая. Бабушка бросилась ко мне, обняла, прижала к себе, гладила по голове и шептала: «Тише, тише, моя хорошая, всё будет хорошо, я с тобой».

А я рыдала и не могла остановиться. Потому что ничего хорошего уже не будет. Никогда.

---

Позже, когда я немного успокоилась, мы сидели на кухне. Бабушка налила мне чай с мятой, пододвинула ближе пирожки. Я молчала, а она ждала.

— Я уволилась, — произнесла я наконец. — Вернее, меня уволили.

— За что? — спросила бабушка спокойно.

— Я беременна, ба.

Она замерла с чашкой в руке. Поставила её на стол. Посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом.

— От него? От этого твоего начальника, про которого ты всегда рассказывала?

Я кивнула, снова чувствуя, как подступают жгучие слёзы.

— Он женится на другой через две недели, — сказала я глухо. — Сказал, что бесплоден, что я вру, что ребёнок не от него. И уволил.

Бабушка молчала долго. Очень долго. Я боялась поднять на неё глаза. Боялась увидеть в них осуждение, разочарование, злость.

— Ну что ж, — сказала она наконец. — Значит, так тому и быть.