— Перед тем как машина взорвалась, я... — колеблюсь, стоит ли продолжать. Эрос молчит, поощряя меня продолжить.

— Ты что? — наконец спрашивает он.

Я прочищаю горло.

— Я сказала, что люблю тебя. И я...

— Не говори этого, Риз. Сейчас поздно, и ночью бывает легко быть честной. Но утром ты пожалеешь.

Ты только что поняла, что любишь его, и уже готова сказать? Не будь дурой.

— Я люблю тебя, Эрос.

О, чёрт. Я сказала это. Отлично, Риз.

Эрос не отвечает. Что странно, учитывая его характер. Но я и не жду от него ответа — в конце концов, сейчас около четырёх утра, и я разбудила его, чтобы сказать такую бомбу.

Хотя было бы неплохо, если бы он что-то сказал — так моя ситуация была бы не такой грустной.

— Не нужно ничего говорить, — говорю я вслух, чтобы успокоить его. — Я не хочу, чтобы ты повторял то же самое или отвечал взаимностью. Я понимаю, что ты считаешь меня ребёнком из-за разницы в возрасте и моей инфантильности, что мы из разных миров и постоянно ссоримся, и что, возможно, ты просто испытываешь ко мне влечение, но я хотела, чтобы ты знал, потому что...

Меня прерывают его губы, внезапно касающиеся моих. Я готова ответить, но он отстраняется и смотрит мне в глаза, убирая прядь волос с моего лица. Он опирается на одну руку, а другой обхватывает мою талию. Я лежу на спине, с головой на матрасе, немного ошеломлённая.

— Слушай, Расселл, я не скажу тебе, что люблю тебя, потому что не знаю, как это чувствуется. Помню, я любил свою семью, когда был маленьким, и я люблю тех немногих друзей, которые у меня есть. Но это другое. И чёрт возьми, это пугает, потому что я не знаю, что это за чувство. Но не думай, что ты перестала быть мне важна или что ты просто развлечение, потому что это не так.

Его слова заставляют меня нервничать, и я не могу не улыбнуться. Думаю, этого мне достаточно.

— Это очень странно, — говорю я, смеясь. Это тот самый Эрос Дуглас только что сказал это. Надеюсь, я снова не сплю, потому что тогда я точно расплачусь по-настоящему.

— Знаю. Когда я тебя встретил, ты меня раздражала. Иногда это всё ещё так, но что-то изменилось.

— Да. Я тебя ненавидела, — отвечаю я.

— О, да ладно! Ты же знаешь, что это ложь. Наверняка ты подумала: «О боже, какой он красавчик, притворюсь, что он мне не нравится», — говорит он, пытаясь изобразить женский голос и неудачно.

Я разражаюсь смехом, и Эрос прикрывает мне рот своей рукой, тоже смеясь. Я совсем забыла, что мой отец находится в нескольких комнатах отсюда.

Как только он убирает свою руку, я провожу своей по его затылку и притягиваю его к своим губам, начиная двигаться в полном ритме с его губами и немного удивляя его. Он поднимается, чтобы быть немного выше меня, и я чувствую, как его рука гладит мой живот. Я обвиваю руки вокруг его шеи, и из меня вырвался стон, когда Эрос начинает посасывать чувствительное место на моём шее.

— Чёрт, Риз, — хрипло бормочет Эрос. — Не делай этого.

— Прости, — говорю я почти шёпотом. Но мне недостаточно его поцелуев. Мне нужно больше. Я обвиваю его талию ногами и прогибаю спину. Эрос останавливается. — Что случилось?

У него нахмуренные брови, и он медлит с ответом несколько секунд. О, я уже поняла, в чём дело.

— Ты это специально? — спрашивает он.

— Что именно? — притворяюсь я непонимающей.

— Ты же знаешь, что ничего не может произойти, пока твой отец здесь. К тому же, ты всё ещё несовершеннолетняя, — бормочет он, ложась рядом со мной, немного расстроенный.

Я вздыхаю.

— Он бы не узнал.

— Поверь мне, Расселл, узнал бы.

Его слова заставляют меня покраснеть и почувствовать жар, но он этого не замечает — мы почти в темноте. Однако потом я осмысливаю его слова. Он прав. Если по какой-то причине мой отец нас застанет, нам не жить. И хотя мой несовершеннолетний возраст сейчас не самое главное, это тоже может повлиять. За отношения с несовершеннолетней полагаются годы тюрьмы. А с учётом всех незаконных дел Эроса, ему точно не нужна ещё одна проблема.

— Мне нужно уйти, — говорю я, приподнимаясь, чтобы встать. Не то чтобы я обиделась или что-то такое, но контролировать себя сложно, зная, что мы не можем ничего сделать.

Мы и так слишком рискуем, встречаясь тайком от моего отца.

— Нет, только не это, — отвечает Эрос почти мгновенно, как можно тише. Затем он берёт меня за руку. — Останься.

— Я не могу. Папа дома, и, если он зайдёт в мою комнату и не найдёт меня, у него будет сердечный приступ.

— Пожалуйста, Расселл...

Я смотрю на его пресс, а затем опускаю взгляд к его руке, которая держит мою, проходя глазами мимо его тёмно-синих глаз, которые умоляюще смотрят на меня. Боже, при таком взгляде любой бы остался.

— Придётся поставить будильник на пять минут раньше, чем у папы, и бежать в свою комнату, — думаю вслух.

— Что угодно, лишь бы ты осталась, — говорит он, вытягивая мою руку и снова затягивая меня под одеяло.