И может быть, поэтому он снова здесь. Может, поэтому он и вернулся. Нейт Картрайт уже давно не испытывал счастья. Всё было проще, когда ему было тринадцать, четырнадцать или пятнадцать лет, его тело менялось: появлялись прыщи на лбу, голос ломался, волосы росли там, где раньше их не было. Он был неуклюжим ребёнком с угловатыми руками и ногами, который постоянно поправлял очки на переносице. Его брат скулил и стонал из-за того, что снова находился вдали от своих друзей и девушки, его родители уже пребывали в эмоциональном коматозе, Нейт же просто хватал книги и уходил на несколько часов. Он сидел у подножия дерева, иногда читая, а иногда притворяясь первопоселенцем на приграничье с Диким Западом, воображая построенную им хижину где-то у себя за спиной. И он был один, совсем один, именно так, как ему нравилось.

Может, поэтому он и вернулся сюда. Чтобы побыть в одиночестве.

Нейт приехал вовсе не потому, что пытался найти последнюю связь с двумя людьми, которые вычеркнули его из своей жизни. Конечно, нет. Он уже давно это пережил. Тот факт, что они оставили ему хижину и пикап, ни черта не значил. Возможно, чувство вины взяло над ними верх. Это не имело значения. Не сейчас. Теперь уже нет.

Внутри хижины царил мрак.

Нейт был измотан.

Если его мать приезжала сюда в сентябре, то внутри дома должен был быть не такой уж сильный бардак. Он откроет пару окон, чтобы всё проветрить, может быть, вытрет тонкий слой осевшей пыли. Других хлопот не будет. За это он был благодарен.

Он заглушил пикап. Фары погасли.

Звёзды мигали над его головой, когда он открыл дверцу.

Небо покрывали красные, и розовые, и оранжевые полосы.

Поверхность озера выглядела так, будто полыхала огнём.

Нейт слышал пение птиц на ветвях деревьев, плеск волн о берег.

Он вышел из кабины.

Гравий хрустнул под его ногами.

Дверца скрипнула, когда он закрыл её у себя за спиной, и этот звук отозвался лёгким эхом.

Нейт подошёл к кузову пикапа и схватил свою дорожную сумку. Он достал из бокового кармана фонарик, который положил туда после похода по магазинам. Он нажал на кнопку сбоку, и вспыхнул луч света. Нейт направил его внутрь кузова и пробежался им по содержимому, пока не наткнулся на одну из канистр, которые наполнил для него Здоровяк Эдди. Он потянулся и схватил её тоже, рубашка слегка задралась, тонкая линия кожи прижалась к холодному металлу. Нейт вздрогнул, вытаскивая канистру из автомобиля.

Он направился к хижине, изо всех сил стараясь не думать о том последнем разе, когда он здесь был. Пока они, спотыкаясь, брели к крыльцу, парень посасывал его шею, одну руку запустив в задний карман Нейта, а другой под рубашкой потирая волоски на его груди. Нейт всегда был худощавым, но в двадцать один год начал ежедневно наведываться в спортзал. Тогда его фигура стала жёстче, а мышцы — более выраженными. Его тёмные волосы были недавно подстрижены и обрамляли череп коротким ёжиком. Он стонал от того, как зубы впивались в его шею, а язык скользил по коже. Они потеряли большую часть своей одежды, как только вошли внутрь. Парень оказался на коленях, штаны Нейта спутались вокруг лодыжек, а влажный жар заглатывал его член, пока он прислонялся к двери, запрокинув голову и зажмурив глаза.

Через два дня неожиданно появились родители.

— Отдай мне ключ, — рявкнул его отец, метая молнии глазами. — Отдай мне ключ, и не смей мне тут больше попадаться на глаза.

Теперь он превратился в собственную тень. Худой, с лохматыми всклокоченными волосами. Плечи стали слегка костлявыми, острыми. Мышцы одрябли, даже слишком. У него не было времени на спортзал, как раньше. Он всё тратил на сидение перед компьютером с чашкой кофе, на рабочие переговоры по телефону или выкрикивание вопросов какому-то сенатору, который пытался ускользнуть от него так быстро, как только мог, нацепив на лицо кривую улыбку, будто считал, что скандал о его любовных интрижках или о присвоении денег, просто рассосётся сам по себе, если он проигнорирует юнца, который требует объяснений с электронным диктофоном, поднесённым к лицу, с камерой, вспыхивающей снова и снова.

Не так давно Нейт увидел своё отражение в витрине магазина и задался вопросом, кем был мужчина, уставившийся на него в ответ. Мужчина с острыми скулами, слегка впалыми щеками. Мужчина, чьи голубые глаза казались блёклыми и холодными. Мужчина с трёхдневной щетиной на лице, из-за которой он выглядел неопрятным и усталым. Мужчина в мятой рубашке, с фиолетовыми мешками под глазами и без работы, потому что он облажался по-крупному, сделав то, на что, как ему казалось, он никогда в жизни не был способен. И вот Нейт тут, какой толк от диплома и шести лет, что он провёл на улице в погоне за не имевшими значения историями, надеясь однажды разоблачить что-то по-настоящему важное, раскрыть скандал, который потрясёт город до основания. Он пытался осуществить Пулитцеровскую[16] мечту на зарплату низшего среднего класса, едва удерживавшую его на плаву в городе, по жилам которого текла красная, белая и синяя кровь[17], что сочилась отовсюду в такт ударам больного сердца.

Этот город его убивал.