— Готова покаяться в своих грехах, Блайт? — у меня защемило в груди. Нет, я вообще не готова исповедоваться в грехе, который преследовал меня везде, где бы я ни находилась. Должно быть, он заметил мое беспокойство, потому что нежно положил ладонь мне между лопаток. — Я только шучу.

Спокойствие струилось по моему сознанию, как вода по оконному стеклу, когда я смотрела в его глубокие зеленые глаза. Оникс был высоким, смуглым и красивым, жизнерадостным и стильным. То, как он говорил, всегда заставляло меня задуматься, был ли он искренен или просто очарователен. Он снова ухмыльнулся, словно прочитав мои мысли, и я покраснела. В этот момент позади нас послышался рев мотоцикла. Эймс подошел, поправляя очки.

— Надеюсь, ты хорошо отдохнула. Прости, Оникс надоел тебе до слез. Он склонен к этому.

— Вам, ребята, правда стоит выступать в цирке, — ответил Оникс, перешагивая через мокрые тыквы.

Эймс указал на рубиново-красную дверь церкви «Кровь Ягненка».

— Группой поддержки? — спросила я, обогнув тыкву. Они по-прежнему занимали каждый дюйм лужайки и были разложены дл самого верха на узких каменных ступенях.

— Не совсем так, — ответил он. — Давай, я тебе покажу.

Я последовала за ними вверх по лестнице и по коридору. Мои руки покрылись мурашками.

— Все эти распятия и изображения окровавленных ягнят меня пугают, — прошептала я Эймсу, который отставал вместе со мной.

— Правда? Я их люблю. И очень давно подумывал стать священником.

— Ты шутишь. Не знала, что ты религиозен. Почему этого не сделал? — он только смотрел вперед, темнота пыльных теней скрывала его лицо.

— Иногда Бог не тот, кто стучится в дверь. — Преодолев, как мне показалось, несколько этажей, мы добрались до самого верха. Разбитая дверь открылась, и мы оказались на чердаке. Красный свет, просачиваясь сквозь витражи, освещал каждую поверхность.

— Добро пожаловать в мой скромный дом, — сказал Эймс с легким поклоном. — Пожалуйста, располагайся поудобнее.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы оглядеться вокруг. Небольшая кухонька и квадратный холодильник Dometic располагались в углу, ближайшему ко входу, а остальная часть комнаты растянулась, как квартира-студия. Потертый кожаный диван на красном персидском ковре стоял под витражным стеклом напротив неуклюжего старого телевизора. Только одна-единственная лампочка свисала с потолка в середине комнаты на крошечной цепочке из бисера. Кровать королевского размера с черными шелковыми простынями стояла в дальнем углу, а еще одна двуспальная стояла у стены напротив. Я вдруг обрадовалась, что не согласилась остаться с Эймсом ночь назад. Не то, чтобы я осуждала его за старую обстановку и жизнь на чердаке какой-то странной церкви, но тут нет места для уединения. Я никак не смогу заснуть, зная, что его кровать находилась прямо напротив моей.

— Это не мираж, — сказал он, и я поняла, что он наблюдал за мной. Внезапно я почувствовала себя самым грубым человеком в мире.

— Это прекрасно, правда. Я просто не ожидала, знаешь ли…

— Ты не ожидала, что будешь тусоваться с призраком, который гремит цепями на церковном чердаке, а? — прервал меня Вольф с дивана.

Эймс метнул взглядом в своего друга, и я подавилась смехом.

— Что-то подобное.

— Мы все языческие грешники. Мне очень нравится быть в доме Господа. — Ответил Оникс, достав пиво из холодильника.

Эймс и Вольф усмехнулись. Когда я присоединилась к ним в гостиной, Оникс передал мне бутылку крепкого эля.

— Как давно ты живешь здесь? — спросила я, делая глоток. И подошла к витражам. Из крошечной трещины в красном стекле я могла видеть усеянную тыквами землю далеко внизу.

— Несколько лет. У нас с отцом Жозефом есть… соглашение.

— Я бы сказал, взаимовыгодное понимание, — добавил Оникс.

Телевизор ожил, когда Вольф его включил. Он толкнул меня под локоть, и, повернувшись, я увидела, что он сидел на полу, скрестив ноги, как маленький ребенок. Ну, совсем не маленький ребенок. Очень крупный мужчина, который, даже сидя, доставал мне до талии. Я взяла джойстик из его руки, прежде чем смех вырвался из моего горла.

— У вас есть старая приставка Nintendo? Я с детства не играла в эти игры.

Эймс потер затылок.

— Я знаю, что есть более новые игровые системы, но…

— Нет, мне это нравится.