— Я никогда не чувствую себя в безопасности, доктор. И пришла не за этим. Я сидела в закусочной и услышала ту самую мелодию звонка, которая была у его телефона, но я не обнаружила его. Это глупо, знаю.

— Не глупо. Нормально или естественно. Ваш мозг развит настолько, чтобы держать вас в безопасности. Тревога и травмы — все это механизмы, призванные сохранить вам жизнь. Но иногда они выходят из строя; иногда вмешиваются в нашу жизнь так, что мы не можем их контролировать. Я рад, что вы говорите с кем-то об этом и обращаетесь за терапией, мисс Перл, но сообщили ли вы в полицию?

Я саркастически рассмеялась.

— Да, я пыталась это сделать три штата назад. Они бессильны.

Его челюсть напряглась, и я почувствовала, как его состояние передается мне. Доктор Омар никогда не проявляла эмоций. Я никогда не чувствовала от нее ничего, кроме, может быть, сочувствия.

— Чем вы занимаетесь в свободное время?

Его вопрос застал меня врасплох.

— Ложитесь спать раньше восьми?

Он снова приподнял свою сексуальную бровь. Внезапно я представила его в своей постели. Я никогда не была ни с кем в постели.

Глупое, конечно, осознание.

У меня даже никогда не было нормального секса, только поцелуи и прикосновения поверх одежды на задних сиденьях машин или под школьными трибунами. А теперь я сидела перед профессиональным психологом, который разговаривал со мной только потому, что это была его работа, а я сходила с ума. Мне нужно было потрахаться. Если бы только я когда-нибудь чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы заняться нечто подобным.

— От паники и тревоги можно избавиться, если у вас есть якорь, связанный с приятными чувствами. Какой-то момент или занятие, которое вас успокаивает. Вы слышали о Празднике Святых?

То, что он говорил, имело смысл. Я так долго бежала и боялась, что никогда не задумывалась о том, что моему мозгу нужно что-то хорошее, за что можно было бы ухватиться.

— Что это? Я здесь всего несколько месяцев.

— Это танцевальная вечеринка в Эш-Гроув, которая длится всего месяц. Все собираются в «Пивоварне» каждый вечер в октябре. Потом на Хэллоуин… ну, вам просто стоит пойти и проверить.

— Разве вы не должны рекомендовать медитацию или какую-то хрень? Вечеринка, кажется, не лучшей идеей, доктор. — Я усмехнулась. Он мне нравился.

Доктор Коув издал смешок.

— Вы будете удивлены, насколько помогают танцы до упаду и ношение масок на протяжении месяца для некоторых людей. Поймете, что в этом городе к Хэллоуину относятся очень серьезно.

Я кивнула.

— Может быть. Я работаю почти всю ночь в «Саду Индии», но, возможно, сделаю это. — Я взглянула на настенные часы. — Похоже, я потратила уже достаточно вашего времени. — Я встала, сжимая в руках свою сумочку. — Может, у вас и нет музыкального вкуса, но, по крайней мере, вы, кажется, хорошо справляетесь с ролью психолога. — И, эм… Блайт. Можете звать меня Блайт, хотя я здесь ненадолго. Знаете, я в некотором роде — призрак. — Я пожала плечами. — Увидимся.

Я оставила доктора Коува с задумчивым выражением на его заросшем щетиной лице. В тот момент, когда дверь щелкнула, я почувствовала одновременно облегчение и грусть. Что было бы, если бы у меня была другая жизнь. Если бы я просто встретила доктора Коува в баре или в колледже. Я хотела изучать социальную работу до того, как мне пришлось бежать. Может быть, мы с ним могли бы стать друзьями. А может, и чем-то большим… я заставила замолчать этот маленький, незначительный кусочек моего сердца.

Если бы я продолжала двигаться, было бы не так больно.

И, возможно, танцы являлись именно тем, в чем я сейчас нуждалась.

Он стоял, возвышаясь надо мной, и казалось, будто хотел сказать что-то еще, но решил не делать этого.

— Надеюсь, сегодняшняя встреча была полезной, мисс Перл. Я оставлю записку для доктора Омар о вашем визите.

— Спасибо.

Я замешкалась у двери. Знала его всего час, а мне уже хотелось окунуться в его объятия. Было интересно, как он выглядел без своих очков в толстой оправе.

ГЛАВА 2

Эймс

ДЖЕК ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

«Люди думают, что я, наверное, очень странный человек. Это не так. У меня есть сердце маленького мальчика. Оно стоит в стеклянной банке на моем столе.»

Стивен Кинг