— Ты пропустил опечатку, Вольфганг.

— Ты прав, черт возьми, — ворвался Вольф.

— Прямо здесь, старина. Город жалуется на недостаточное покрытие сотовой

связью

... — он указал пальцем. Две ошибки, а не одна.

Волк пролистал газету.

— Хочешь стать моим редактором? Здесь только я и команда стариков, которые даже не знают, как открыть ноутбук.

— Я буду придерживаться уголовного права всякий раз, когда этот проклятый городишко отстанет от меня на денек, спасибо.

Я удивленно поднял бровь, глядя на Эймса, который взял у Волка пиво.

— Оникс, ты — самый лучший оратор.

— Эй, я — журналист, — пожаловался Вольфганг. — Мои истории довольно хороши.

— Я снова превзошел тебя, — похвастался Оникс. — Я расскажу. Так и быть. Не очень хорошо рассказываю байки, но у меня неплохо выходит.

Я умирала от желания побольше узнать о пиратах, но воздержалась от расспросов, зная, что нужно быть наравне с этими легко отвлекающимися парнями.

Изумрудный взгляд Оникса встретился с моим, когда я села, скрестив ноги, на пол напротив него. Эймс сел в кресло позади меня, и я прислонилась спиной к его ногам, чувствуя, как он пальцами перебирает мои волосы. Оникс посмотрел на Эймса, затем на меня.

— Уверена, что не хочешь подождать до Хэллоуина? Страшные истории лучше рассказывать на Хэллоуин, а до него осталось всего несколько вечеров.

— У меня такое чувство, что на Хэллоуин в Ясеневой роще мне будет, чего испугаться.

Эймс схватил меня за волосы.

— Будем на это надеяться, — тихо пробормотал он. Я почувствовала, как внутри у меня все сжалось от возбуждения.

Оникс свернул газету и положил руки на колени.

— Прошло много времени, и я стараюсь не думать об этом, честно. — Он глубоко вздохнул, а я ждала. — Эймс, наверное, рассказывал тебе, что мы все знакомы с детства, хотя моя история немного отличается от их. Я уже был... таким, какой я есть сейчас, когда мы встретились. Я был старше, чем выглядело мое тело. Давайте пока оставим все, как есть. У каждого из нас была своя склонность к... темным штукам. Мы тяготели к вещам, которых большинство избегало бы. Больше всего нам нравились истории про Рай в церкви, рассказы об искуплении, свете и любви. Мы склонялись к греховной стороне... очарованные этим персонажем-сатаной, упомянутым Адом, огнем и серой, а также магией. У каждого из нас были свои причины, которыми, уверен, мы все когда-нибудь поделимся с тобой. — Пальцы Эймса нежно гладили мои волосы, и мне захотелось обернуться, чтобы увидеть выражение его лица. Оникс продолжил: — Мы всегда были тихим маленьким фермерским городком. Когда нам с парнями было за двадцать, появились несколько новых парней, которых никто не знал. Женщины начали исчезать без следа, одна за другой. Сестры Эймса пропали. Мать Вольфганга тоже. Моя... Женщина, которую я знал, ушла.

— Боже мой, — выдохнула я, чувствуя, как холодок пробрал до костей. Эймс нежно, успокаивающе пропустил мои волосы сквозь пальцы.

— Никаких следов и закономерности. Некоторые из них спали в своих постелях, и их похитили ночью, в то время, как другие были в поле или лесу, или просто развешивали белье на веревке, когда это случилось. Мы с парнями... Мы охотились на них... и мы их нашли. Это были безликие люди, которые по ночам жили в пещерах, а днем разгуливали по городу как джентльмены. Мы думали, они развратные психопаты. Мы убивали их, одного за другим, бросая их тела на городской площади каждую октябрьскую ночь в качестве подношения семьям пропавших женщин. Оглядываясь назад, мы должны были догадаться. Следовало бы заметить признаки... Но, как ты, наверное, знаешь, человеческий разум хочет убедить себя во всем, кроме сверхъестественного.

Я кивнула, вспомнив свое собственное неверие и нежелание видеть то, что было прямо передо мной, когда мой отчим преследовал меня, а Эш-Гроув был, ну, Эш-Гроувом.

— Они были демонами, а не просто какими-то убийцами. Они посланы дьяволом. Женщины были... завербованы. Трансформировались во что-то... иное, — сказал Эймс, наклоняясь вперед. — Некоторым, похоже, были дарованы силы Архидемона, в то время как другие... Мы не знаем, куда они делись.

Оникс кивнул.