Люк с лязгом захлопывается, погружая меня в кромешную тьму. Каменные стены вибрируют, и потолок над головой расходится. Я прикрываю глаза от летящей пыли, а сверху на меня уставляются тысячи красных глаз. Там Вейн. Его когтистые пальцы впились в плечо Ли, удерживая её, будто она готова в любую секунду прыгнуть следом за мной. Всё мое тело дрожит, когда я встречаюсь с ней взглядом. Я лихорадочно ищу выход. Я не могу оставить её наедине с Вейном.

— Выход только один — наверх, — упивается моментом Вивиан. — Выпускайте Эвринома.

Мои брови взлетают к линии роста волос. Эврином, пожиратель грехов — низший демон, который ненасытно поглощает чувство вины. Я сглатываю желчь, подступающую к горлу. Я не могу сражаться с тем, что питается эмоциями. Это не правосудие. Это казнь.

Кровь стучит в ушах, но в остальном пещера и зрители хранят пугающее молчание. Вина была моим единственным спутником, когда рядом никого не осталось. Для этой твари сейчас начнется настоящий пир.

— Сзади! — кричит кто-то.

Развернувшись, я сталкиваюсь с Эвриномом лицом к лицу. Двуногое существо с иссиня-черным телом, обтянутым кожистой шкурой, зубами, похожими на пилы, и огромными крыльями заставляет меня броситься наутек. Одного взгляда на его когти-иглы достаточно, чтобы захотеть оказаться от них как можно дальше.

Я бегу. Существо издает крик, отчасти похожий на птичий. Я пытаюсь вызвать хоть немного магии огня, чтобы спасти свою шкуру, но здесь слишком влажно, а мой собственный ужас пожирает весь кислород внутри. Огонь вспыхивает и тут же гаснет. Черт. Я шарю по полу пещеры в поисках оружия.

Здесь всё завалено человеческими костями. Они недостаточно острые, чтобы пробить плоть Эвринома, но, возможно, я смогу оглушить его силой удара. Я хватаю обломок бедренной кости, как биту, и разворачиваюсь к твари.

Но уже поздно. Когтистые лапы Эвринома впиваются в мои плечи. Ослепляющая боль прошивает позвоночник, когда его двенадцать иглоподобных когтей вонзаются мне в затылок. Мой крик рикошетит от стен, но я отказываюсь сдаваться. Сдаться — значит бросить Ли и Джексона в этом месте, оставить мать без семьи.

Я дергаюсь, надеясь сбросить существо, но оно держится крепко, и вскоре я перестаю чувствовать конечности. Я не могу пошевелиться, пока демон рыщет в моих воспоминаниях.

Я не могу думать ни о чем, кроме боли, пока он вскрывает один уродливый пласт памяти за другим. Например, как я рыдал, когда отец сжег все мои принадлежности для рисования после того, как я сказал, что не хочу быть солдатом. Или как я проснулся в Авроре от разрывающей боли в груди, словно нить, связывающая меня с сестрой, лопнула. Сдавленный голос Марлоу в трубке, когда она подтвердила, что Дези больше нет. И взгляд матери, когда я вернулся домой — взгляд, говорящий, что в смерти Дезире виноват я.

Силы покидают меня. Ли никогда не узнает правду о письмах. Она может никогда не выбраться из этой подземной тюрьмы. Они могут бросить её сюда вслед за мной, и я ничего не смогу сделать. Я подвел её так же, как подвел маму и Дези.

«Ты хранишь вину, которая тебе не принадлежит», — в моей голове раздается вкрадчивый голос демона. — «Прощение поможет облегчить твое бремя».

Я сын предателя. Моя сестра погибла от рук тех самых людей, ради которых отец предал свою страну, и мне не на кого положиться, чтобы добиться справедливости. Я был так близок. До Испытаний Домны остались считанные дни. Теперь Сотер победит, и винить мне придется только себя.

Я был идиотом, раз думал, что смогу выиграть.

«Прости себя за Дезире, за то, что не стал тем, кем тебя хотел видеть отец, за то, что делал недостаточно для матери, за мысли о том, что ты недостаточно хорош для...»

— Замолчи! — я сжимаю в кулаках сухую землю. Кислота обжигает горло, пока мои ошибки раз за разом прокручиваются перед глазами, словно кинопленка.

«Признание ошибок — первый шаг к искуплению», — шепчет существо голосом, похожим на завывание ветра. — «Вина может поглотить тебя. Прости себя за то, что было вне твоего контроля, и я отпущу тебя».

Я киваю, хотя не уверен, верю ли в это. Но я хочу верить.

«Когда ты смиришься с тем, что несешь ответственность только за самого себя, ты познаешь истинное счастье», — настаивает эврином.

Я издаю всхлипывающий выдох, и демон медленно убирает свои смертоносные когти. Мой разум снова принадлежит мне, а воспоминания могут оставаться в прошлом.

Сверху спускается веревочная лестница. Мышцы горят, когда я карабкаюсь вверх; пальцы вцепляются в истертые деревянные перекладины. То, что должно было занять меньше минуты, растягивается втрое дольше. Наконец, я выбрасываю свое тело из ямы. С облегчением приземляюсь на четвереньки на холодный пол зала собраний, радуясь возвращению, пока Джексон спешит ко мне.

Вивиан приближается на острых шпильках.

— Ты выжил, — говорит она с усмешкой. Я киваю, чувствуя, как кровь стекает по лицу.

— Вы задолжали нам ответы.

— Я склонна их дать.

Хорошо.