«Я не убивала свою сестру. Я изгнала её».

— Что? — спрашиваю я.

«Ива выжила, как и её потомки».

Подождите. У Ивы была семья.

«Я совершала ошибки во время своего правления», — продолжает Арадия. — «Я позволяла людям, опьяненным властью, пользоваться теми, кто ниже их, потому что боялась их действий, если бы я выступила против. Я не хотела заступаться за страдающих, потому что боялась, что ответная реакция приведет к войне. В конечном счете, все мои миротворческие усилия провалились, а насилие и потери оказались хуже, чем я могла себе представить. Тот же путь разворачивается перед тобой, если только ты не выступишь против власть имущих, не скажешь правду и не примешь хаотичные последствия так, как не смогла я».

Арадия умолкает, и мне жаль, что я не вижу её, чтобы понять, искренна ли она. Но её голос звучит честно. Как и Арадия, я пыталась сохранить мир с тех пор, как вернулась домой, и всё, что я сделала — это сделала только хуже. Люди заслуживают правды.

«Знаешь», — Арадия нарушает тишину. — «Если ты хочешь увидеть меня, ты можешь это устроить».

Я смеюсь.

— Как?

«Чем дольше мы говорим, тем глубже становится наша связь». Что-то тянет мою магию, словно внутри меня натянулась нить. «Ты почувствовала это, верно?»

Я киваю, словно она может меня видеть. Возможно, она и впрямь видит — как всеведущее божество. «Хорошо. Теперь иди по этой связи назад ко мне и представляй меня в своем уме. Представь, как бы я выглядела, стоя перед тобой. Не скупись на детали. Во что я одета?»

Я вызываю в памяти изображения Арадии, которые видела во дворце. Я вижу её в аметистовом платье, которое на ней на портрете в кабинете моей бабушки. Изгиб её губ в улыбке такой, будто у неё есть секрет.

«Теперь. Открой глаза».

Я открываю их, ожидая увидеть кромешную тьму, но это не так. Всхлип вырывается у меня из груди.

— Отец?

Призрак моего отца протягивает руку, и моё дыхание замирает, словно я боюсь сдуть его. Его призрачные пальцы касаются моей мокрой от слез щеки — холод ласкает кожу, как декабрьское утро.

— Я не могу поверить, что это происходит, — говорю я. — Где Арадия?

Ответная улыбка отца углубляет морщинки вокруг его добрых глаз.

«Не уверен, ангел мой. Часть тебя, должно быть, думала обо мне, пока ты вызывала её».

Я смеюсь сквозь падающие слезы. Я не ангел. Ангел — он. Он мертв, и Финн тоже. И это всё еще моя вина. Горло перехватывает.

— Мне так жаль за то, что случилось на вечеринке Финна. Если бы я не напилась, не произнесла ту глупую речь и если бы не моё Пробуждение, вы с Финном могли бы быть живы.

«Это неправда, и ты не должна винить себя. Это была судьба. Мы смирились с этим. Финн даже думает, что ты будешь лучшим правителем, чем он. Ты достаточно храбра, чтобы совершать трудные поступки, на которые он был неспособен, и я думаю, в значительной степени это потому, что ты Лунная».

Я не уверена в этом, но это добрые слова.

— Финн здесь? Я могу поговорить с ним?

«Не можешь».

Значит ли это, что он ушел на ту сторону?

«Всё прояснится, когда придет время».

— Ты передашь ему кое-что от меня? — спрашиваю я, и отец кивает. — Скажи Финну, что я скучаю по нему. Скажи ему... — что-то за дверью хранилища крадет внимание моего отца. Я слежу за его взглядом, но вижу лишь пустоту.

«Ли».

Я надеюсь, что гигантская дверь останется закрытой, призывая свои тени, словно домашних питомцев. Сначала это кажется неловким после того, как я так долго подавляла свою магию, но я быстро осваиваюсь, и тени окутывают меня, обвиваясь вокруг рук, как шарфы.

«Ли! Посмотри на меня». Мои тени испаряются, и лицо отца становится четче.

«Не бойся. У тебя есть всё необходимое, чтобы спасти эту страну».

— Но...

Дверь хранилища открывается, и он исчезает. Яркий свет из вестибюля банка освещает путь к тому месту, где я сижу. Я прикрываю лицо рукой, пока глаза привыкают к свету. Несколько раз моргаю, но безрезультатно.

— Ли, мне так жаль, — говорит Паллас. Его голос звучит совсем близко, он уже не в дверях, и моё дыхание становится яростным, как у быка. Я встаю на дрожащих ногах, чтобы иметь возможность посмотреть этому лживому ублюдку в глаза. Он стоял и ничего не делал, когда его отец запирал меня здесь.

Боевой клич вырывается из моего горла. Я бросаюсь на Палласа, как только он оказывается достаточно близко, толкаю его на пол и наваливаюсь сверху. Он пытается сесть с громким стоном, но я прижимаю его обратно и вскакиваю, бросаясь к выходу. Он хватает меня за щиколотку. Я брыкаюсь, но он держит с нечеловеческой силой.

— Ли, я пытаюсь помочь тебе! Перестань!

— Если ты думаешь, что я пойду с тобой, то иди к черту.