Ему — нет, а мне — есть. Я выпрямляюсь.

— Командир Данн, что вы можете рассказать мне...

— Почему ты не пришел на суд? — спрашивает Моран, и Уайлдер напрягается. Меня словно не существует. — Ты оставил мать одну на трибунах.

— Я говорил ей не приходить, — отвечает Уайлдер таким отстраненным тоном, что меня пробирает дрожь.

Я обхватываю себя руками.

— Я понимаю, почему ты злишься, — Моран ерзает на стуле, гремя цепями, — но ты не понимаешь одного: у меня не было выбора.

— Ты что, издеваешься? Выбор есть всегда. Ты выбрал убийство, — горло Уайлдера ходит ходуном от нервного напряжения.

Моран свирепеет.

— Предсказуемо.

Уайлдер вскидывает бровь.

— Что именно?

— Конечно, ты считаешь меня виновным.

— Так и есть.

— И тебе даже не интересно узнать, почему я это сделал?

В животе всё сжимается. Моран даже не пытается отрицать содеянное. Не то чтобы в этом были сомнения, но слышать это вживую, а не читать в газетах — совсем другое дело.

— Я знаю, почему ты это сделал, — голос Уайлдера становится громче. — Ты работал на «Никс». Ты сделал это ради них, а Дези заплатил за это своей жизнью. Он едва не вскакивает со стула, сверля взглядом покрасневшее лицо отца, и я понимаю: если я позволю им разругаться, мы ничего не добьемся.

Я кладу руки на стол.

— Командир Данн, мне нужно спросить вас о Военных письмах. В ту ночь, когда мой отец...

— Секунду, принцесса. Я еще не закончил разговор с сыном.

— Ли тебе не одна из твоих солдат. Знай свое место, — рычит Уайлдер.

— Всё в порядке, — вставляю я.

— Нет, Ли, это не в порядке. Он не смеет проявлять к тебе неуважение. Даже здесь правила продолжают действовать.

На губах Морана играет ухмылка.

— Говори за себя, Уайлдер.

— И что это значит? — парирует Уайлдер.

Моран вздыхает.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я это озвучил? Не хочу смущать девчонку.

— Озвучил что? — спрашиваю я, подавляя раздражение. С каких это пор я стала «девчонкой»?

— Вы двое явно спите друг с другом, — заявляет Моран. Краска сходит с моего лица. — Это стало ясно в ту же секунду, как я вошел. Серьезно, Уайлдер, принцесса? Неужели с моего ухода перевелись все нормальные девушки из Небулы? Что случилось с той девчонкой из Авроры?

Я бросаю косой взгляд на Уайлдера. Его руки сжимаются в кулаки.

— Перестань пытаться мутить воду.

Моран фыркает.

— Ты и сам отлично справляешься. Ты даже не пытаешься шифроваться. Особенно ты, принцесса, смотришь на него влюбленными глазами.

Я недооценила Морана Данна. От него ничего не скрыть.

Глава 39

УАЙЛДЕР

— Думай что хочешь. Мы пришли сюда не для того, чтобы выслушивать твои теории заговора. Ты разговаривал с принцем Гвином в ночь его смерти. Зачем он приходил к тебе? — допытываюсь я.

Ли переводит взгляд на отца, моргая.

— Погоди. Ты видел моего отца в ночь, когда он умер?

Лицо отца кривится.

— А тебе зачем это знать?

Он уводит разговор в сторону, отвечая вопросом на вопрос. Он что-то скрывает.

— Я ищу пропавшие Военные письма. Их украли из Железного Парфенона, — признается Ли. — Мы думаем, что в ту ночь они были у моего отца, но никто не знает, где они, — Она пристально вглядывается в него. — Нам сказали, что вы можете знать.

Отец дергает руками, натягивая оковы. Они массивные и оставляют красные рубцы на его запястьях. Он замечает мой взгляд и хмурится. Я отвожу глаза от его разбитых костяшек. Он никогда не любил выглядеть слабым, а меня с детства приучили никогда не указывать на это. Если другие заключенные сделали его своей мишенью, то лишь потому, что именно по его вине большинство из них здесь и оказались.

— Да, я видел принца Гвина в ночь его смерти, — говорит отец. — Но его видел и Уайлдер.

Ли резко поворачивается ко мне с расширенными от шока глазами. Я бросаю на отца испепеляющий взгляд, способный содрать плоть с костей. Черт бы его побрал с его длинным языком. Я знал, что должен был рассказать ей больше о том, как Та Ночь связана с моей семьей. Я спас её из-под обломков после землетрясения, но к письмам это не имело никакого отношения.

В Ту Ночь я был на крыше отеля «Опулент», чтобы попрощаться с отцом перед отъездом в Аврору. Он разговаривал с принцем Гвином, который уже собирался уходить. Ли устроила там настоящий переполох, и Гвин забирал её домой. Мы с Гвином перекинулись парой слов. Через пятнадцать минут Тейер вызвал землетрясение. Я нашел Ли, но для Гвина и Финна было уже слишком поздно. Ли потеряла сознание у меня на руках, и я отнес её обратно в отель, где её передали матери в лечебницу «Геба».

— Это правда? — спрашивает меня Ли. — Ты был на той вечеринке?

— Всего минуту.

— Почему ты мне не сказал?

Я злобно смотрю на отца.