— Откуда ты вообще узнал, что мы зашли сюда? — спрашивает Изольда. — Ты что, следил за мной?

Сотер как-то съеживается.

— Вы двое не особо скрывались.

— Всё, с меня хватит, — закипает Изольда. — Мне плевать, что твой брат в Совете. Ты меня преследуешь.

— Уходи, Сотер, — бросаю я прежде, чем Изольда выбьет из него всё дерьмо. В любой другой день я бы с радостью позволил ей сбить с него спесь, но только не в день соревнований. Последнее, что нужно Изольде — это сидеть на интервью с разбитыми в кровь костяшками. Она просто не пройдет в следующий тур. — Мы не будем просить вежливо дважды.

Дверь распахивается во второй раз. Влетает Марлоу.

— Почему всякий раз, когда случается какая-то драма, она касается вас троих? Вы двое должны быть там и готовить ответы для интервью, — говорит она нам с Сотером. — Изольда, вызывают тебя.

— Черт! — вскрикивает Изольда. — На, возьми. Положишь на место, когда закончишь, — она пихает мне свой консилер.

Изольда проходит мимо Марлоу, опустив голову, оставляя нас с Сотером и Марлоу одних. Обвинения Сотера на балу ДВКВНУС всплывают в памяти. Он обвинил меня в связях с Никс. Тогда он ошибался, но с той ночи я действительно впутался в дела этой организации. Если он снова заговорит о своих подозрениях, он окажется прав. Я не могу этого допустить. Я слишком много работал, чтобы оказаться здесь.

— Мне нужно поговорить с вами, — обращаюсь я к Марлоу. Сотер усмехается:

— Забавно, мне тоже.

— Сотер, ты меня не слышал? Вон отсюда. Живо.

— Меня еще не вызывали, — взгляд Марлоу заставляет его заткнуться.

Мы с Сотером обмениваемся последними злобными взглядами, прежде чем он уходит. Как только дверь захлопывается, сердце начинает бешено колотиться. Марлоу обрушивает весь свой гнев на меня одного.

— Что, черт возьми, происходит, Уайлдер?

— Я могу объяснить...

— Нет, ты послушай. Ты почти не отвечаешь на мои звонки. А потом заявляешься с опозданием в первый день испытаний с засосом на шее размером с котел. Ты что, намерен спустить свою карьеру в унитаз?

Я сжимаю в руке косметику Изольды, жалея, что она не замазала этот засос до конца вместо того, чтобы допрашивать меня о «Слезах Вампира».

— Простите. Из-за дела всё было очень сумбурно. Вчера вечером я выпускал пар и немного увлекся. Я готов к интервью.

Марлоу скрещивает руки на груди.

— Надеюсь, что так.

В моем кармане вибрирует телефон.

— Это может быть насчет Ли, — говорю я. Марлоу кивает. Долг прежде всего.

Джексон: Кое-что всплыло, я не смогу поехать в тюрьму с тобой. Всё в порядке, но мне нужно следующие сорок восемь часов побыть одному. Прости. Объясню позже.

Я дважды перечитываю сообщения от Джакса. Не представляю, что может быть важнее завершения этого дела.

— Все в порядке? — подталкивает меня Марлоу. Я киваю, хотя это не так. Если Джакс не поедет в Кратос, придется ехать мне. Если Ли заговорит с отцом, он обязательно напомнит ей, что это я спас её в ту ночь, когда погибли её отец и брат. Пожалуй, мне стоит сказать ей об этом самому и заранее, но о таких вещах не заикаются между делом. Проклятье. Она будет в ярости, что я молчал так долго. — Просто Джакс пишет, что не сможет поехать в Кратос.

— А что в Кратосе? — спрашивает она, и в её голосе звучит тревога.

— Ли пригласили осмотреть тюрьму в качестве гостьи надзирателя Грея.

Марлоу склоняет голову набок.

— И ты едешь с ней?

Я пожимаю плечами.

— Пока она не найдет письма, я следую за ней повсюду.

Хотя после прошлой ночи я скорее съем дохлую ворону, чем отпущу её в тюрьму наедине с Беннеттом. С этим парнем что-то не так. Есть настойчивость, а есть отчаяние.

— Понятно. Значит, зацепка с «Эос» оказалась пустышкой, или это они навели вас на Кратос?

Я вспоминаю, как «Эос» шантажировали Ли тем видео. Марлоу и так в бешенстве. Мне не стоит подливать масла в огонь, рассказывая, что где-то гуляет запись, на которой я призываю демонов.

— Что-то вроде того.

— Собираешься повидаться с Мораном, пока будете там?

При упоминании его имени в моем горле рождается глухое рычание.

— Я бы вообще туда не совался, но Ли идет по следу писем.

Марлоу цокает языком.

— Ладно, но я бы советовала не афишировать этот визит. Судьям не стоит напоминать, чей ты сын, теперь, когда начались испытания.

— Обещаю, я не позволю этому помешать моей победе.

Она проводит рукой по своим коротко стриженным волосам.

— Рада это слышать. Я начала беспокоиться, что титул Домны перестал быть для тебя приоритетом.

Черт. Я знаю, что был рассеян, но я хочу этого больше всего на свете.

— Ничего не изменилось. Скоро письма будут у нас, и я смогу сосредоточиться на победе в соревновании.

— Хорошо. А теперь иди и впечатли Совет на интервью. Помни, о чем мы говорили. Улыбайся.

Я колеблюсь.