Моя хватка вокруг ее бедра усилилась, когда тяжесть того, что с ней сделали, снова врезалась в меня - как шрапнель в живот. Но я не остановился. Не позволил бы этому моменту завладеть им.

Я отогнал эти мысли прочь. Она была здесь. Со мной.

И она не пряталась.

Я подавил гнев, сосредоточившись на ней — на ее тепле, ее запахе, на том, как ее тело прижималось к моему, как будто она не хотела, чтобы между нами был хоть дюйм. Только тепло, трение и потребность.

Моя рука скользнула выше, задевая жесткую текстуру под бархатом, карту боли, которую она носила как броню. Ее живот напрягся под моей ладонью, но она не отстранилась. Не дрогнул. Она позволила мне прикоснуться к ней. Вся она. Снова. И в этот момент я понял, что она доверяет мне. И это доверие? Это сломило меня.

Я обхватил ее за талию, мои руки ощупали неровную поверхность ее шрамов - но мне было наплевать на повреждения. Не так, как она опасалась. Я целовал ее глубже, крепче, пока первобытный звук не вырвался из моего горла.

Она захныкала мне в рот — хрипло, задыхаясь, — и это что-то разрушило во мне.

Затем ее голова откинулась назад, обнажая горло.

Ее стены рухнули.

Я скользнул рукой между ее бедер, проведя пальцами по намокшему шелку. Она ахнула, бедра дернулись, и я выругался себе под нос.

Она промокла насквозь.

Ее возбуждение покрыло мои пальцы еще до того, как я просунул их внутрь.

Я медленно скользнул в нее одним пальцем, позволяя ей почувствовать каждый дюйм — каждый преднамеренный изгиб, — пока не погрузился по самую костяшку. Она была тугой — такой чертовски тугой — сжималась вокруг меня, как будто не знала, что значит, когда к тебе прикасаются с заботой.

Я дал ей время привыкнуть, прежде чем ввести второй палец. Медленно, с нарочитым терпением, растягивая ее ровно настолько, чтобы она снова захныкала. Прямо как раньше.

- Я не буду трахать тебя, - прорычал я ей на ухо, мой голос был хриплым, низким, срывающимся от желания. - Не здесь. Но я собираюсь заставить тебя кончить.

Она задрожала — каждый мускул в ее теле напрягся, как провод под напряжением.

Я начал двигаться, медленно и глубоко, позволяя ей чувствовать каждое поглаживание, каждое нажатие моих пальцев, изгибающихся в нужном направлении. Моя ладонь скользнула выше, обводя ее клитор с нажимом, от которого задрожали ее ноги. Ее тело начало трястись.

Ее голова откинулась к стене, губы приоткрылись в беззвучном крике, напряжение под моими руками нарастало подобно шторму.

- Вот так, - прошептал я. – Кончи для меня.

Я вонзался в нее сильнее, пальцы быстрее, синхронизируя свой ритм с тем, как она извивалась под моей ладонью. Ее дыхание вырывалось резкими, отчаянными вздохами. Я чувствовал, как близко она была — напряженная, неистовая, едва держащаяся.

Поэтому я столкнул ее с обрыва.

Она обхватила меня, бедра задрожали, тело выгнулось дугой, когда тихий крик сорвался с ее губ. Она цеплялась за меня, как будто я был единственной прочной вещью, оставшейся в ее мире. Как будто она падала, а я был единственным, кто мог ее поддержать.

Но я еще не закончил.

Я опустился на колени, прежде чем она успела остановить меня, снова задрал ее платье и попробовал ее.....

Потому что я должен был. Потому что потребность снова заявить на нее права поглотила меня целиком.

Я хотел, чтобы она забыла все руки, которые когда—либо причиняли ей боль, И помнила только мои.

Мой рот целенаправленно двигался по ней, язык скользил по скользкому теплу ее оргазма. Я лизал и сосал, как будто это было единственное, чего я когда-либо хотел. Как будто я изголодался по этому. По ней. По этому.

Сладко. Вызывала привыкание. Гребаный рай.

Ее бедра снова начали двигаться — теперь более требовательно, в погоне за чем-то, о чем она была слишком запыхавшейся, чтобы попросить. Ее пальцы запутались в моих волосах, стоны срывались с ее губ, каждый громче, грубее, беззащитнее.

Я не мог остановиться. Мне нужно было больше. Мне нужна была вся она.

А потом — она сломалась.

Ее бедра напряглись вокруг моих плеч, ее тело выгнулось дугой от стены, когда она жестко кончила мне в рот. Ее ногти скользнули по моей голове, и она оседлала волну, задыхающаяся, сломленная и прекрасная в своей гибели. Звуки, которые она издавала, разрушали меня еще больше.

Моя.

Это слово эхом отдалось в моей голове, как клятва.

Когда ее дыхание наконец выровнялось, когда дрожь в ногах начала утихать, я запечатлел поцелуй на внутренней стороне ее бедра — нежный.

Затем я встал.

Я разгладил ткань ее платья, аккуратно поправляя его, как будто оно было сделано из стекла. Ее щеки раскраснелись, губы приоткрылись, глаза все еще были ошеломленными.

Я поцеловал ее один раз, нежно, медленно, только наши губы соприкасались дыханием, а затем отстранился. - Дамская комната прямо через холл, - пробормотал я, убирая выбившуюся прядь волос с ее щеки. - Я буду ждать тебя.… сразу за коридором.