С таким кобелем, как Аксель, не поспоришь. Я провел последние пять месяцев в компании хоккейных заек, но он, за последние три года, завоевал популярность во всех слоях женского населения Уиттмора. Лучшее для него — думать, что она не стоит того и скорее проблема.

Как только он переключается на свою тренировку, я выхожу из зала, мне нужно остыть, прежде чем я наделаю глупостей. Сдерживаемая потребность быть с Твайлер не помогает. Я все время в напряжении. Захожу в раздевалку и хватаю свой телефон.

OneFive: Встретимся перед занятием?

Она отвечает быстрее, чем я ждал.

InternTwy: Где?

OneFive: Студенческий центр. Нижний этаж. Кабинет 110.

Она отвечает поднятым вверх большим пальцем, и я чувствую, как давление с моей груди спадает. Раньше меня никогда не мучала потребность увидеть девушку. Не знаю, то ли это недельная подготовка, то ли дополнительная секретность, но я знаю, что не остановлюсь, пока не доберусь до нее.

* * *

Кабинет 110 — это небольшая комната в студенческом центре, предназначенная для индивидуальных занятий. У него есть онлайн-форма регистрации, и я заранее забронировал для нас следующие тридцать минут.

Как раз снимаю куртку, когда входит Твайлер. Она закрывает дверь и осматривает обстановку. Хотя я не включал свет, освещения от двух экранов компьютеров у дальней стены достаточно, чтобы разглядеть остальную часть комнаты: рабочий стол, кожаный диван, две зоны с компьютерами и плоский экран на стене.

— Боже, какие же вы избалованные. Неудивительно, что вы кучка высокомерных придурков.

— Скажи же? — Я смеюсь, протягивая руку за ее спину, чтобы запереть дверь на ключ. Плавным движением снимаю рюкзак с ее плеча и притягиваю ее к себе и не теряя времени, прижимаюсь к губам. — Боже, твой рот. Чертовски сладкий.

У меня уже стоит. Блядь, я хожу со стояком уже несколько недель. Меньше всего хочется, чтобы Твайлер подумала, что я просто придурок, гоняющийся за ее киской, но нет ни единого шанса, что она не чувствует, как я прижимаюсь к низу ее живота.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, прерывая наш поцелуй. — Как синяк?

Моей травмой занимается Тренер Грин. В понедельник я пропустил тренировку и откатал утреннюю норму не торопясь.

— Немного болит, но уже лучше. — Целую ее в щеку. — У меня была хорошая медсестра.

— Я не медсестра, — говорит она, но ее голова склоняется набок. Я посасываю ее ушко и беру в ладонь грудь, продолжая тереться о нее. — Но рада, что тебе лучше и я наконец-то могу это сделать.

Она лезет пальцами под подол моей рубашки и скользит ими по животу. Она кайфует от моего пресса, и мне это нравится. Я усердно работаю над своим телом, и когда такая девушка, как Твайлер, которую сложно впечатлить, впечатлена? Да, это явно тешит самолюбие.

Она продолжает исследовать мое тело, наклоняясь, чтобы поцеловать кожу чуть ниже моего пупка, и мой желудок куда-то проваливается. Отступаю и натыкаюсь на край стола, который врезается мне в задницу. Я так сильно хочу эту девушку, что готов кончить от одного ее прикосновения. Сглатываю и опускаю руку вниз, сжимая выпуклость на джинсах.

— Похоже, это была плохая идея, — бормочу я, пытаясь обрести хоть какой-то контроль. — Продолжишь в том же духе, и я кончу в штаны.

— Знаешь, — ее пальцы нежно скользят по углублениям мышц, ведущим к поясу джинсов, затем перемещаются к ремню. — Я могу справиться не только с ушибами и растяжениями связок.

Любой связный ответ застревает у меня в горле, потому что в голове происходит короткое замыкание, когда она расстегивает молнию на моих брюках и берет мой член в свою мягкую, теплую ладонь. Не упускаю из виду, как расширяются ее глаза, и она бормочет:

— В тебе есть хоть что-нибудь неидеальное?

Она опускается на колени.

— Солнышко, — говорю я хриплым голосом, — я привел тебя сюда не для того, чтобы…

Ее рот опускается к головке и она высовывает язык, чтобы облизать блестящую на кончике капельку предэякулята. Блядь. Я думал, что рот Твайлер хорош для поцелуев, но смотреть, как ее розовые губы обхватывают мой член? Чтоб. Мне. Провалиться.

Она сжимает рукой основание члена и продолжает играть с головкой, пробуя ее на вкус и дразня. Не знаю, напугана ли она, или боится что я не сдержусь, но это не важно. Чувствуется просто офигенно. Запускаю пальцы в ее волосы и издаю стон, борясь с желанием двинуться вперед бедрами.

Ее голубые глаза смотрят на меня снизу вверх, и она спрашивает:

— Так хорошо?

— Блядь, да. Даже лучше, чем хорошо, — отвечаю я, проводя большим пальцем по ее щеке. — Можешь быть жестче. Я не сломаюсь.

Между ее бровей появляется морщинка, и она спрашивает:

— А что насчет зубов?

— Э-э, — пытаюсь заставить свой затуманенный мозг работать, — а что насчет зубов?

— Джинна упомянула в туалете «Барсучьего логова» о том, что тебе нравится…

Взяв пальцами ее за подбородок, я поднимаю ее лицо вверх.