— Ты все время заботишься обо мне, — говорит он, поднимаясь с дивана. — Дай мне сделать то же самое для тебя.

ГЛАВА 18

РИЗ

Святое дерьмо.

Это все, о чем я могу думать, когда Твайлер садится на край кровати, а я опускаюсь перед ней на колени. Этого почти достаточно, чтобы я послал все к черту, бросил ее обратно на кровать и страдал потом от боли. Я бы потерпел боль, если бы при этом смог зарыться в ней. Но я говорил как есть: эта девушка все время заботится обо мне, и на этот раз я могу позаботиться о ней.

Плюс, я люблю лизать женскую киску, и после всего дерьма, через которое мы с Твайлер прошли, мы оба заслужили награду.

Ни за что на свете не стал бы делать это внизу. Не когда мои соседи — дегенераты могли вернуться домой из бара пьяными в хлам и с девчонками на хвосте. К тому же, этот диван повидал слишком много перепихонов, а это не перепихон. Это начало чего-то.

— Приподними бедра, — говорю я, хватая края ее джинсов. Она приподнимается, и я стягиваю ткань с её бедер. Но оставляю трусики, которые из одного комплекта с лифчиком, потому что, блядь, я не мог забыть это белое кружево, облегающее ее идеальные сиськи, с того самого дня в приюте. Этот образ вторгался в мои фантазии ночь за ночью и появлялся каждый раз, когда я дрочил. Я не шутил, когда сказал, что этот маленький засранец пялился на нее. Повезло, что у него еще остались глаза.

Провожу пальцами по ее бедрам, наконец-то хорошенько разглядывая ее татуировки. Они одинаковые, по короне, окруженной узорами с каждой стороны.

— Посвящены любимой группе? — Спрашиваю я, узнавая изображения.

— Да. — Обвожу кончиком пальца корону, но она отталкивает меня. — Я боюсь щекотки.

Улыбаюсь и целую ее колени.

— Постараюсь запомнить.

Раздвинув ее бедра, я не спеша покрываю поцелуями нежную кожу. Добравшись до киски, я наклоняюсь вперед, и дразню ее через ткань.

Да кого я обманываю? Я дразню нас обоих. Член болит сильнее, чем бок.

Провожу пальцем под ее трусиками, вдоль клитора. Она уже чертовски влажная. Твайлер всхлипывает и выгибается на кровати.

Встречаюсь с ней взглядом:

— Все хорошо?

Она молча кивает.

Я быстро снимаю трусики, раздвигаю ее ноги шире и приближаю рот к ее киске. Она вся мокрая, наверное, завелась еще во время нежностей на диване. Уж я точно завелся. Видимо оттого как долго я к старался завоевать расположение Твайлер, все, что сейчас происходит кажется еще горячее.

Провожу языком по ее киске и лижу ее медленными, дразнящими движениями. Бедра Твай поднимаются и опускаются относительно моего рта, а ее пальцы зарылись в мои волосы. Я стону, когда она сжимает руки и тянет меня за волосы, натягивая кожу головы.

Поднимаю взгляд и вижу, что она больше на меня не смотрит, ее глаза закрыты. Она вздыхает, и ее губы приоткрываются, заставляя мой член пульсировать от возбуждения. Я продолжаю медленно облизывать ее, наслаждаясь вкусом, пока не достигаю горячего бутона. Я провожу по нему языком, и сосу клитор, пока ее ноги не начинают дрожать у моих ушей, а ее бедра начинают двигаться в погоне за моим языком.

Член едва сдерживается в тонких спортивных штанах, и я чувствую, как с его кончика стекает влажный предэякулят. Если она не кончит в ближайшее время, я, вероятно, кончу в штаны, потому что это самый эротичный момент в моей жизни. Напряжение и недели медленно растущего желания.

Никогда раньше я не был с такой женщиной. Шэнна сама решила, что хочет меня, и я согласился. «Хоккейные зайки» — легкая добыча. Но Твайлер… эта женщина заставила меня добиваться этого.

И это осознание делает мой член тверже камня.

— Я кончаю, — шепчет она, и, блядь, да, я чувствую, как ее тело содрогается от оргазма. Ее киска пульсирует, и она запускает пальцы в мои волосы, когда взрывная волна накатывает на нее. Твайлер тихо и глубоко дышит, она ни за что на свете не стала бы кричать. Моя маленькая интровертка, скорее всего, свернулась бы калачиком и уж лучше умерла. Но это одна из вещей, которые я нахожу в ней сексуальными. Она такая, какая есть, в ней нет ничего показного, и мне это чертовски нравится.

Когда каждая мышца ее тела расслабляется, я кладу руки на матрас и медленно веду языком вверх по ее телу: от живота к обтянутым кружевом сиськам, пока не добираюсь до ее рта и снова не целую ее.

— Руби была права, — говорит она после того, как я помогаю ей снова надеть эти сексуальные трусики, и мы устраиваемся на подушках.

— В чем? — Спрашиваю я, стараясь понять.

— Она сказала, что ты хорош в орале. Что твой рот создан для этого. — Она прижимается ко мне. Мой бок охренительно болит, а член пульсирует, но мне достаточно того, что она просто рядом.

— Да? — Я не прочь напроситься на комплименты. — Ну, это не только моя заслуга. Ты тоже отлично справилась.

— Видишь, в этом и прикол. Итан пытался довести меня оралом пару раз, но мне не нравилось. — Она опускает подбородок. — Я думала дело во мне.