— Наконец-то это произошло.

— Что произошло? — У меня начинает кружиться голова.

— Ты превратилась в нее — в Надю. В охотницу за Джерси. И нет лучшего места для этого, чем раздевалка. — Он выгибает бровь. — Скажи мне, ты трахаешься с ними всеми одновременно или только с одним за раз?

— Боже мой, — я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше не услышал. — Почему ты вообще такое говоришь?

— Потому что, Твайлер, — он подходит ближе, и я улавливаю запах его спрея для тела, — Ты овца, всегда ищущая лидера, за которым можно следовать. С кем поведешься и все такое…

— Заткнись, Итан.

Но он только начал, несмотря на все его недовольство, я вижу блеск в его глазах. Все, чего он хочет — это залезть мне под кожу и трахнуть, миссия выполнена. Наклонившись так близко, что я чувствую его дыхание на своем ухе, он спрашивает:

— Когда он трахает тебя ты тоже плачешь? Потому что такому большому альфа-самцу, как он, должно быть, нравится делать это грубо. — Его пальцы скользят по моему горлу. — Или ты, наконец, научилась получать удовольствие?

Я отшатываюсь, подавляя тошноту. Проталкиваюсь мимо него и выбираю первый доступный путь бегства — заднюю дверь. Холодный воздух ударяет мне в лицо, и я пытаюсь вдохнуть, но не могу. Тревога и паника сжимают мою грудь.

Я делаю то, что умею лучше всего. Я убегаю.

ГЛАВА 20

РИЗ

— Кейн! — Кричит Аксель. — Разреши наш спор.

Я направляюсь на встречу с Твайлер, когда он останавливает меня возле бара.

— Пит думает, что Макдэвид обойдет Гретцки, но я думаю, что это будет Овечкин. Он уже обошел Горди Хоу…

Заглядываю за плечо Акселя, я вижу, что Твайлер ждет меня. Но она не одна. Щурюсь, чтобы получше разглядеть плохо освещенный коридор. Она разговаривает с каким-то парнем.

— Макдэвид — лучший конькобежец, — утверждает Пит. — Все это знают.

— Да, но без прочной линии поддержки он не сможет реализовать свой потенциал. С другой стороны, Овечкин…

Слушая вполуха, я пытаюсь получше разглядеть, что происходит в коридоре. Никогда раньше не видел этого парня. Он не завсегдатай бара и определенно не спортивного телосложения. У него пирсинг в брови и на губе, а еще темные лохматые волосы. Это не тот паренишка, Логан, с которым она подружилась. Но у него точно такой же вайб.

Знаю одно: мне не нравится, как он ей улыбается.

Начинаю обходить Акселя, но его рука сжимает мое предплечье, пытаясь заставить меня быть свидетелем пари.

— Чуваки, — говорю я им, — никто не знает, будет ли это Овечкин, или Макдэвид, или кто-то неизвестный, кто еще не поднялся по карьерной лестнице, но мы, скорее всего, узнаем в ближайшие два сезона, превзойдут ли они рекорд Гретцки.

Дальше по коридору этот парень придвинулся ближе к Твайлер. Его пальцы касаются ее горла, и я вижу панику в ее глазах.

Я выдергиваю руку.

— Ох, блядь, нет.

Оттолкнув Акселя, я устремляюсь по коридору. Твайлер здесь нет, но парень, который с ней разговаривал — тут.

— Где она? — Спрашиваю я, открывая дверь туалета. Он пуст.

— Кто она?

— Не придуривайся, чувак. — Я подхожу к нему вплотную. — Где Твайлер? Я видел, как ты разговаривал с ней секунду назад.

— Ушла, — он указывает большим пальцем на заднюю дверь.

— Ушла, — повторяю я, затем наклоняю голову. — Что ты ей сказал?

Он пожимает плечами. Черт, он слишком дерзкий для такого щуплого парня.

— Ничего кроме правды, но, Твай, как правило, плохо воспринимает факты.

Он начинает проходить мимо меня, будто разговор окончен, но я хватаю его за плечо, заставляя остановиться.

— Убери от меня руки, мудак.

Я опускаю руку, но мы еще не закончили.

— Почему она ушла? — Потому что она ни за что бы не ушла, не сказав мне или Наде. — Скажи, что ты ей сказал.

— Знаешь, — говорит он, проводя рукой по волосам, — Ты должен сказать мне спасибо.

— За что?

— За то, что подготовил ее для тебя. Она бы никогда не справилась с кучей качков, если бы я сначала не порвал ее целку. — Он ухмыляется. — Не за что.

Раскаленная ярость обжигает мой позвоночник, но она не настолько затуманивает мой разум, ведь я выплевываю:

— Ты, должно быть, Итан.

— Она говорит обо мне? На самом деле, не удивительно. Девушки никогда не забывают своих первых, так ведь?

— Ты мелкий ублюдок!

Я протягиваю руку и хватаю его за рубашку. Он такой тощий, что я мог бы переломить его пополам, даже не вспотев. Отвожу локоть назад и замахиваюсь для удара, и радуюсь, когда вижу панику в его глазах. Мой удар проходит мимо, но не потому, что я плохо замахнулся. Нет, кто-то хватает меня за сгиб локтя и оттаскивает назад.

— Эй! Кэп! Остынь, черт возьми.

Рид крепко держит меня за плечи. Я сопротивляюсь ему, но он силен.

Итан отстраняется от нас, отряхивая рубашку: