— Что это значит? — спрашиваю я. — Ты хочешь, чтобы это перестало быть игрой?

— Уже не игра. — Он кладет пакет со льдом на кофейный столик и придвигается ближе, стиснув зубы от боли в боку. Он полон решимости добраться до меня, несмотря ни на что, и сокращает оставшееся расстояние. Его пальцы приподнимают мой подбородок, и он прерывисто выдыхает. — Скажи мне, что тоже этого хочешь.

В голове тут же развеваются миллион красных флажков, и сильнее всех тот, который в руках тренера Грина, но я игнорирую их все до единого.

— Хочу.

Он прижимается к моим губам медленным, влажным поцелуем. Ему не нужно углублять поцелуй — я делаю это сама, прогоняя все сомнения. Он становится настойчивее, нежно поглаживая пальцами мой подбородок, прежде чем раздвинуть губы и скользнуть языком внутрь. Я поражаюсь тому, насколько каждый поцелуй с Ризом лучше предыдущего.

Он чертовски хорош в этом.

— Блядь, Солнышко, ты такая приятная на вкус, — говорит Риз между поцелуями. — Я думал об этом с той ночи, когда ты спала в моей постели.

— Я тоже об этом думала.

Обвиваю руками его шею и просто расслабляюсь, позволяя себе раствориться в нем; в том, как умело его язык касается моего, в том, как его тело прижимается к моему, в том, как он прикасается ко мне жадными руками.

И, черт, напряжение в его штанах просто непристойное.

Его руки забираются мне под свитер, приподнимая его, чтобы обнажить мою грудь. В глубине его горла зарождается хриплый стон, и его рот опускается вниз, целуя между ними.

— Этот гребаный лифчик, — говорит он. — Не то чтобы мне не нравился спортивный, но, черт, я чуть не выколол глаза тому парню в приюте, когда он разглядывал тебя.

Я смеюсь, в основном от смущения:

— Он не виноват, что я выглядела будто участвую в конкурсе мокрых футболок. Если уж кого и винить, так это Уинстона.

— Единственное, что я мог сделать это четко дать ему понять, кому ты принадлежишь. Этот парень был в опасной близости от того, чтобы получить пинка под зад.

Его рот обхватывает мой сосок, и даже сквозь кружево я ощущаю неожиданный прилив желания, пронзающий меня насквозь. Влажный жар его языка ласкает мой сосок, и я теряю всякую способность рассуждать здраво.

Губы и руки Риза работают в унисон? Смертельное сочетание.

Давно никто не заставлял меня чувствовать себя так, как сейчас, а может, такого никогда и не было.

— Ты так чертовски возбуждаешь, — рычит он мне в шею. Его слова грязны и полны отчаяния, от которых каждый дюйм моей кожи покрывается мурашками. Мой клитор ноет — желание к нему растет с каждым поцелуем, с каждым прикосновением. — Боже, Солнышко.

Резким движением Риз приподнимает меня за задницу и сажает к себе на колени. Его эрекция упирается мне между ног, и я опускаюсь вниз.

— Не переставай двигаться, — умоляет он, его язык касается моего, — твоя киска так хороша.

Ни один мужчина никогда так со мной не разговаривал и не заставлял меня чувствовать подобное. Я кладу руки на его грудь, чувствуя, как напрягаются мышцы под моими пальцами. Мой клитор пульсирует каждый раз, когда его член касается моей сердцевины, вызывая новый прилив желания. Он убирает мои волосы назад и обхватывает ладонями мой затылок и втягивает меня в еще один обжигающий поцелуй. Чувствую нарастающее напряжение между ног, щекотку глубоко внизу живота, и мое дыхание учащается. Я могла бы кончить прямо так, нет, я собираюсь кончить прямо так, но Риз сжимает мои бедра своими большими руками и заставляет меня замереть.

— Я просто охренительно хочу тебя прямо сейчас, — он прерывисто выдыхает, — но мой бок просто убивает меня.

— Боже, — я спрыгиваю с его колен, что достаточно сложно сделать, учитывая, как он держит меня. О чем, черт возьми, я думала? Я пришла, чтобы помочь ему, а не трахнуть его на диване. — Извини. Дай посмотрю…

— Эй, — он хватает меня за руку и притягивает к себе. — Ничего страшного, и я хотел исследовать твое тело не так. Не в момент когда будто тысяча ножей вонзаются в мои ребра.

— Надо было сказать.

— Не в моем стиле — говорить девушке, за которой я гонялся неделями, чтобы она отвалила от моего члена.

Его рука обвивается вокруг моей талии, и он нежно целует мое ухо. Риз продолжает ласкать меня, словно не может насытиться прикосновениями, хотя мы и не можем сделать то, что хотим. В моем сердце пульсирует кровь, и, возможно, в ушах тоже, потому что я не уверена, правильно ли расслышала его вопрос:

— Ты была близко?

Мои щеки заливает румянец:

— Все нормально.

Он приподнимает бровь, и его рука скользит под подол моей рубашки, нежно касаясь живота. Какой бы огонь ни тлел внутри меня, он разгорается с новой силой, и я, не стыдясь, приподнимаю бедра от его прикосновения. Его пальцы нежно скользят по моей коже, медленно расстегивая пуговицу на джинсах.

— Риз, — говорю я, накрывая его руку своей. — Мы можем подождать, пока тебе не станет лучше.