— Или как она устроила одиночный протест, театрально лежа на полу, пока кто-нибудь не принесет ей травяной чай. Она продержалась целый час.

Я фыркаю.

— Ты шутишь.

— И, конечно, я абсолютно не могу рассказать, что она постоянно цитировала юридические драмы и выкрикивала: «Протестую!» каждый раз, когда кто-то говорил. Включая других заключенных.

Он встает, оглядывается на нас через плечо и поднимает руку, чтобы помахать.

— Я абсолютно не могу тебе об этом рассказывать.

— О, да. — Я улыбаюсь, все еще ярко представляя себе всю эту сцену. Это смягчает боль от осознания того, что она сейчас на свободе. — Очень жаль, что ты не смог мне рассказать. Спасибо, Эрик.

— Конечно, — говорит он, поворачивается и уходит.

— Все раскрылось, — невольно говорю я Лорен. Я знала, что что-то произойдет, знала, что вселенная протянет ей руку и вытащит ее из того дерьма, которое она сама создала. Я просто знала это.

Киран и Генри смотрят на меня, на их лицах написано замешательство, а я делаю глубокий вдох.

— Ну... хотя я не могу себе этого представить, но будем надеяться, что они усвоили урок, — слабо говорит Лорен, пытаясь подбодрить меня.

— Знаешь, я всегда восхищалась твоим оптимизмом.

Боже, надеюсь, она права.

Глава 36

Генри

— Можем мы остаться дома и пообниматься? — спрашивает меня Ник, широко раскрыв глаза, и ее взгляд мечется между диваном и мной. — Мне не хочется быть на людях.

С тех пор, как Эрик сообщил нам плохую новость, она совсем пала духом, ее искорка померкла. Как всегда, она пытается скрыть это за сарказмом, но я знаю ее лучше: она устала. Устала иметь дело со своим бывшим, устала от своей сестры, устала от того, что никогда не может поставить точку и покончить с этим.

Должно быть, это изматывает — никогда не иметь возможности по-настоящему отдохнуть. Как только она начинает двигаться дальше, что-то всегда возвращает ее в то же состояние.

— Конечно, — быстро заверяю я ее, следуя за ней к дивану. Дженсен, Тыковка и Корица уже ждут нас там, поднимая глаза от своего сна, когда мы присоединяемся к ним.

Я хотел пригласить ее на еще одно настоящее свидание. В тихий уютный ресторанчик в соседнем городке, которым управляет Иона, самая милая итальянка, которую вы когда-либо встречали. Которая, кстати, готовит лучшую пасту в радиусе пяти часов езды. И да, я очень хотел произвести впечатление на Ник. Но в тот момент, когда Эрик открыл рот в кафе Калеба, я понял, что сегодня не тот день.

В ее прекрасной голове слишком много всего происходит, слишком много беспокойства, чтобы она могла наслаждаться жизнью. Сейчас ей нужна любовь, объятия с кошками и, надеюсь, со мной, и немного тишины, чтобы она могла справиться со своими эмоциями.

— Иди сюда, — говорю я, поднимая руку, как только устраиваюсь на диване. Не теряя ни секунды, она хватает одеяло, накрывает нас им и прижимается ко мне. Как только я притягиваю ее ближе, все ее тело расслабляется, и из ее губ срывается глубокий вздох.

— Чего ты хочешь?

— Мне все равно. Решай сам. — Она протягивает мне пульт. — Я не хочу думать.

Она может утверждать, что ей все равно, что мы будем смотреть, но я научился читать знаки. Немного сморщила нос? Не нравится. Слегка расширила глаза? Возможно. Устроилась поудобнее на диване? Это победа — ей интересно.

И после такого дня, какой был у нее, я считаю, что выбор должен быть за ней, даже если она не говорит этого вслух. Поэтому я прокручиваю варианты, оценивая ее реакцию, пока не нахожу мультфильм. И конечно же, она еще плотнее прижимается ко мне, кладя одну ногу на мою.

— Этот кажется интересным, — говорю я и нажимаю кнопку воспроизведения.

— Правда? — спрашивает она, удивленно поднимая бровь. — Я не думала, что ты любишь мультфильмы.

— Нет, совсем нет, — лгу я, отбрасывая пульт в сторону и перекидывая ее другую ногу себе на колени, рисуя большим пальцем на ее коленях случайные узоры.

Животные быстро присоединяются к нашим обнимашкам. Дженсен ложится мне на ноги, как не такая уж и маленькая грелка, а Корица забирается на колени Ник, а Тыковка… ну, Тыковка сейчас пытается залезть на стену, но безуспешно.

— Боже, эта кошка, — бормочет Ник, наблюдая, как она прыгает. — Иногда я смотрю на нее и могу поклясться, что за этими маленькими глазками нет ни единой мысли.

— Ни единой мысли, но зато много глупых идей, — соглашаюсь я со смешком и наблюдаю, как тыковка переключает внимание на свое отражение в окне и тут же шипит на него.

Внезапно Дженсен вскакивает и срывается с места, выбегая из комнаты с громким лаем.

— Что за...? — говорю я, уже вскакивая на ноги, и мое сердце начинает биться чаще.

Затем я слышу это. Безошибочно узнаваемый звук, словно кто-то возится с замком входной двери Ника, а затем глухой стук, когда кто-то пытается толкнуть или выбить дверь.

Мой взгляд прикован к ее глазам. Она совершенно неподвижна, с широко раскрытыми глазами и застывшая на месте, бледная как призрак.