— Теперь я заинтригован. Давай же, расскажи нам.

— Это порно? — Ник поворачивается на сиденье, пытаясь лучше разглядеть выражение его лица. Он прикусывает внутреннюю часть щеки и избегает ее взгляда. — Ты продаешь свои носки в Интернете? Выкладывай, Киран.

— Пожалуйста, не плюйте мне на пол. — Мы все четверо вздрагиваем, когда Калеб внезапно появляется рядом с нашим столиком с обычным мрачным выражением лица и двумя кружками в руках. — Латте. Вот, пожалуйста, дамы.

— Я не собирался плевать на твой пол, — бормочет Киран, скрестив руки на груди и надув губы. Калеб продолжает смотреть на него без всякого выражения. — Они хотят знать, чем я занимаюсь.

— Ну, мне все равно. Пока ты платишь и даешь чаевые, избавь меня от лишних сплетен, — грубо говорит Калеб, испуская вздох, который, судя по звуку, копился с момента его рождения. Затем он выжидающе смотрит на нас с Кираном. — Ты берешь обычное... Постой, что это, черт возьми?

Его глаза расширяются, и блокнот чуть не выскальзывает из его рук. На его лице появляется выражение ужаса, когда он смотрит на что-то позади меня, как будто это лично оскорбляет его навыки приготовления кофе.

— Что? — спрашивает Лорен, широко раскрыв глаза, и только легкое подергивание уголка ее рта показывает, что она знала, что добьется от него какой-то реакции. — О, эта штука?

Она поднимает пол-литровую бутылку с чем-то оранжевым. Где она это вообще спрятала?

— Это, язычник, тыквенный сироп с пряностями. Здесь так написано. — Она указывает на этикетку с улыбкой, как будто не понимает, в чем проблема.

— Я умею читать, большое спасибо. — Он закрывает глаза и заставляет себя сделать глубокий вдох, потирая переносицу. — Что это делает в моем кафе?

— Я принесла это для своего кофе, — сладко говорит она и для пущей выразительности покачивает бутылочкой. О, Лорен, должно быть, мечтает о смерти.

Ник прикрывает смешок рукой, в то время как мы с Кираном обмениваемся взглядами быстрее, чем мяч на Уимблдоне.

— Нет. Хватит. Я не потерплю здесь этой мерзости.

— Не будь дискриминантом. — Она открывает бутылку и наливает себе в кофе достаточное количество сиропа, не сводя с него глаз. — Твой кофе слишком крепкий и горький. Мне нужно немного сладости с тыквенными специями, чтобы нейтрализовать ее. Расслабься, это не значит, что, открыв эту бутылку, весь твой кофе внезапно приобретет вкус тыквенных специй. Хотя тебе следует это учитывать.

— О боже, на это больно смотреть, — в голосе Калеба звучит страдание, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Я вижу, как сильно он страдает, и должен сказать, приятно видеть, как меняется его обычное бесстрастное выражение лица.

— Кроме того, у нас есть миссия, — она бросает взгляд на Ник, и они обе продолжают в унисон, — романтизировать осень до чертиков, — продолжает Лорен от себя. — И латте с тыквенными специями стоит на первом месте в этом романтизирующем списке.

Калеб смотрит на нее, разинув рот, прежде чем смиренно закрыть глаза.

— И все же, о работе Кирана, — мягко переводит разговор Ник. Калеб уходит, бормоча что-то о «проклятых городских девчонках и их слабости к горечи», и Лорен молча передает бутылку Ник, которая тоже наливает изрядную порцию себе в кофе.

— Мы можем притвориться, что этого разговора никогда не было? — Киран почти умоляет, но я заинтригован. — Пожалуйста?

— Нет, ящик Пандоры уже открыт. Насколько все плохо? — я задаюсь вопросом и наклоняю голову. — Ты продаешь фотографии своих ног? Не буду осуждать, если ты это делаешь. Если это позволит приобрести такой же дорогой дом, как особняк на берегу озера, я, возможно, просто куплю фото в качестве дополнительного заработка.

— Ты так близок, — хихикает Лорен, и Киран скрежещет зубами, прежде чем напряжение сразу спадает с его тела, и он смиренно качает головой.

— О, это будет здорово. Я знаю это. — Ник делает глоток кофе и счастливо вздыхает.

— Я создаю контент, — бормочет Киран, замыкаясь в себе и явно желая, чтобы земля разверзлась и поглотила его.

— Звучит не так уж плохо. Или «контент» — это кодовое слово, обозначающее порно?

— Почти.

— Он просто подарок для жаждущих, — уточняет Лорен, приподнимая бровь, и Киран прячет свое свекольно-красное лицо в ладонях. — Это значит, что он танцует под музыку полуголым. И я должна отдать тебе должное — это довольно сексуально.

Ник разражается смехом, и это самый приятный звук, который я слышал за весь день. Чего нетрудно добиться, когда 90 процентов того, что я слышу весь день, — это мое собственное хриплое тявканье.

— Мне понравился тот эпизод, где ты надел ту комбинацию с хоботом слона и сделал…