– Попробуй. Я позаботилась о том, что если я вдруг исчезну, письма о том, что у префекта Моргрейва не всё чисто с её мужем, тут же уйдут во все газеты. Мне даже делать ничего не придётся, мама. Журналисты раздерут тебя на куски. Они раскопают всю эту гнилую историю про нашего отца, будут смаковать её, и то, что ты так тщательно скрывала, не просто всплывёт наружу – об этом узнает вся Андраксия. Ты поняла меня?

Мать открывает рот и тут же его закрывает, с ужасом глядя на меня. Я делаю тоже, что и Гидеон. Шантажирую её. Раз вышло у него, почему не выйдет у меня?

– Лилит… – предупреждающе чеканит она.

– Я не шучу и не блефую. Не веришь, можем проверить.

– Подумай... подумай, что ты делаешь! Что ты творишь?! Я согласна пересмотреть условия, дать тебе больше свободы... Но, Лилит, ты не должна вот так поступать со своей семьёй. Как ты будешь совсем одна?

– Что же… возможно, я буду жить со своим парнем. А потом выйду за него замуж.

Я, конечно, немного размечталась и дала маху, но очень уж хочется уделать мать.

– Замуж? За какого-то твоего... так называемого парня?! Кто он вообще такой? Очередной оборванец из никчёмного нищего рода? – у матери начинается настоящая истерика, её трясёт. – Да ты с ума сошла!

– Не «так называемого парня». Я встретила того, кого искренне люблю. Я хочу быть с ним. Мне всё равно из какого он рода. Чтобы ты знала, у него даже магии нет. Но ты вряд ли меня поймёшь – это не для тебя. Ты вообще в своей жизни никогда никого не любила. Даже нас – своих детей – ты использовала.

Натан делает шаг ко мне, вскидывая руки:

– Лилит, подожди! Не руби с плеча, у меня просто голова кругом от всего этого... может нужно успокоится, а потом уже принимать решение?

– Я думала, Натан. Очень долго думала! Хочешь мне помешать? – я резко поворачиваюсь к нему, вскидывая подбородок. – Считаешь, я хоть в чём-то не права?!

– Натан, скажи ей! Скажи, что она совершает огромную, неисправимую ошибку, отказываясь от рода и бросая нас! Про шантаж я вообще молчу. Как низко… как подло…

Натан молчит несколько долгих, тяжелых секунд. Он смотрит на мать, которая поднимается на ноги, затем на меня.

– Нет, мама, – тихо произносит брат. – Сестра права. Всё, что происходит сейчас – это лишь следствие твоих собственных поступков.

– Спасибо, братик.

Сказав это, я разворачиваюсь к матери, на лице которой застыло выражение отчаяния и злости:

– А теперь, мама, я поднимусь в свою комнату. Буду ждать, пока ты подготовишь все документы на квартиру в Фелмарке и предоставишь мне полный отчёт по деньгам от отца.

Мать молчит, буравя меня взглядом. Никогда не видела её такой. Её лицо искажено поражением. И это поражение нанесла ей я…

Я думала, что буду счастлива. Но вот ко мне приходит полное осознание происходящего, и мне так горько… так невыносимо горько, что хочется кричать.

Я мечтала, чтобы мать любила меня, но она просто ломала меня день за днём. И теперь я словно её кривой осколок. Сколько должно пройти времени чтобы я перестала чувствовать себя похожей на неё?

Не могу больше видеть её лицо. И сломанной её видеть не могу. Мне больно от того, что наша семья окончательно разрушена.

Поворачиваюсь и быстрым шагом поднимаюсь по летснице. Почти бегу. Наверху едва не спотыкаюсь, потому что слёзы застилают глаза. Натан что-то кричит мне вслед, зовёт поговорить, но у меня нет сил. Я в очередной раз сломана. Боль дерёт изнутри, обгладывая каждый уголок души.

Я нуждалась в матери, но теперь знаю точно – у меня её никогда не будет.

Захлопываю дверь в свою комнату, тяжело дыша и тихонько подвывая.

– Боль пройдёт… боль пройдёт… – шепчу я исступлённо.

И Ксандр меня поддержит. Я уверена, что он поможет мне пережить этот кошмар. Скорее бы обнять его.

Глава 32. От одного раза ничего не будет, так ведь?

Ксандр не появляется в академии сначала в первый день, потом и во второй. Я жду, но терпение – далеко не самая моя сильная сторона. Каждый час превращается в пытку, а взгляд то и дело ищет его в толпе.

На второй день, вернувшись из академии, я получаю от матери документы на квартиру в Фелмарке.

– Здесь всё, что тебе понадобится, – сухо говорит она, когда мы стоим в её домашнем кабинете.

– Отлично, мама, – так же отстранённо отзываюсь я, забирая папку.

Она медлит секунду, проводя пальцами по полированному краю стола, а затем спрашивает:

– Лилит... когда ты в последний раз видела Гидеона? Со мной связалась его сестра Марисса.

Моё сердце ёкает, болезненным ударом обрушиваясь на рёбра, а затем на мгновение замирает. Перед глазами встаёт окровавленный труп Гидеона, а в ушах снова звучат те жуткие звуки, с которыми исчадия разрывали и пожирали этого извращенца.

Я прочищаю горло и с абсолютным, хладнокровным спокойствием отвечаю:

– Ты и сама знаешь когда. В тот день, когда он и Сальвадор Никс пытались меня изнасиловать.

Мать тяжело вздыхает:

– Хорошо. Я так и передам.

Когда урода не найдут, подключат следствие…