Я поворачиваю голову и встречаю растерянный взгляд брата. Он явно удивлён, что я решила вывалить всё про Ксандра прямо сейчас. Он боится за меня.

Я решила не говорить никому, что узнала про отца только сегодня ночью – это вызвало бы слишком много лишних вопросов. Не скажу и о том, что встречалась с Гидеоном, он ведь мёртв. Сообщу просто, что козёл сам проболтался мне какое-то время назад. Так безопаснее.

– Я узнала, что на самом деле отец никуда не сбегал и не бросал нас, – продолжаю я. – Он не живёт с другой женщиной, как ты годами втирала нам с братом. Я узнала... что его кое-где закрыли.

Я нарочно делаю паузу, вчитываясь в реакцию матери. И специально использую ту же самую формулировку из её письма, чтобы не называть конкретных мест, я ведь просто не знаю, где именно сейчас отец, в какой он тюрьме.

Пусть мать теперь сама ломает голову и думает, насколько глубоко я в курсе всех её тайн.

Томина Эшер стремительно бледнеет. Её лицо становится похожим на гипсовую маску, она резко делает глубокий, судорожный вдох, а её губы начинают едва заметно дрожать.

– Лилит... о чём ты вообще? Что происходит? – шепчет Натан, переводя шокированный взгляд с меня на мать.

– В тот самый день, когда Гидеон пытался меня изнасиловать вместе с Сальвадором, я узнала, чем он шантажировал маму. Я не упоминала об этом раньше, потому что пыталась осмыслить услышанное.

Мать подаётся вперёд, нависая надо мной. Я никогда в жизни не видела её настолько обескураженной, растерянной, но в тоже время разъярённой.

– Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?! – её голос срывается. – Соображаешь, куда лезешь?! Не смей!

Я смотрю ей прямо в глаза, не отступая ни на миллиметр:

– Мама, я не выйду за Гидеона. Можешь так ему и передать. Я больше не собираюсь на это соглашаться. Мне глубоко плевать, что он тебя шантажирует. Разбирайся с Таррелами сама, поняла? А я собираюсь жить так, как вздумается мне. И уж точно не в этом доме. Я хочу получить документы и ключи от квартиры в Фелмарке. И хочу знать, правда ли отец переводил на мой счёт какие-то деньги – мне нужно на что-то жить, пока я буду учиться в академии.

Мать вдруг нервно, почти истерично смеётся, закидывая голову:

– Ты сошла с ума! Просто обезумела! Ты слышишь себя со стороны?! Как ты собираешься жить? Девчонка, без покровительства рода?! Ты думаешь, я это позволю?! Думаешь, отпущу?

– Я сама уйду. Мне не нужно твоё позволение, – чеканю я. – Мне вообще ничего от тебя не нужно. Только то, что причитается по праву. Если надо, я сама буду работать.

– Я ничего тебе не дам! И никуда не пойдёшь, – визжит мать, теряя остатки самообладания. – Прекрати свои идиотские игры! Не смей больше ничего говорить про отца! Кому ещё ты об этом рассказала?!

Мать боится… впервые вижу её настолько испуганной. Пальцы Томины Эшер мертвой хваткой впиваются мне в плечо. Во мне моментально вскипает дикая ярость. Я с силой, грубо стряхиваю её руку, отталкивая от себя:

– Тебя не касается, с кем я говорила и кому рассказала! Ты – лгунья! Просто мерзкая, ничтожная лгунья, которая всё это время калечила нашу семью! Я хочу, чтобы ты знала: я тебя ненавижу! Ты отравляла каждый день моей жизни, и я хочу больше никогда тебя не видеть. Никогда! Мама, ты поняла меня?! Исчезни из моей жизни, иначе сильно пожалеешь!

Звонкий удар обжигает мою щеку, оглушая.

Мать ударяет меня по лицу с размаху, чётко выверенным привычным движением. Злость внутри меня окончательно срывается с цепи. В ту же секунду из моих ладоней с шипением вырывается теневая магия.

Я припечатываю мать в ответ. Да с такой силой, что она отлетает назад и с грохотом врезается спиной в тяжелый дубовый комод, стоящий в холле, после чего сползает на паркет.

– Помогите нам Легенды... – хватается за голову Натан. – Лилит! Мама! Что вы делаете?! Успокойтесь!

Мать причиняла мне боль слишком много раз. Именно она сама годами взращивала во мне эту холодную жестокость, которую я раньше в себе ненавидела, а прямо сейчас – упиваюсь ею до последнего капли.

На миг сердце ёкает, когда я осознаю свои эмоции.

Я не привыкла быть вот такой. Похожей на неё.

Но я тут же давлю в себе крупицы сожаления. Капля за каплей. Сейчас мне нужны злость и ярость, иначе не победить. Я выгрызу себе свободу.

Мать поднимает голову и садится на пол, тяжело дыша.

– Как видишь, у тебя больше нет права на насилие, – чеканю я. – Я у тебя его забрала. Ударишь меня – я ударю в ответ. Поняла? Не смей больше меня трогать. Никогда не прикасайся ко мне!

Я вся собираюсь, готовая к тому, что мать сейчас в ответ припечатает меня своей магией, но она бездействует. На её лице нечто отдалённо напоминающее горечь.

– Идиотка... – она качает головой. – Что ты будешь делать? Ну уйдешь ты сейчас... Я всё равно тебя найду и заберу обратно. Из-под земли достану. Мы это уже проходили. Но браслет больше ты не снимешь.