Как же это похоже на эротические фантазии, которые меня преследовали в изобилии первые полгода после свадьбы. Получается, нужно было просто откинуть приличия и вывести мужа из себя?

Когда он кончил в меня, мы ещё на какое-то время замерли в этой позе. Затем целовались, сплетясь телами под душем – уже просто лёжа на полу ванных апартаментов.

А через полчаса меня уже уложили в супружескую кровать. Впервые мы в ней оказались голыми и далеко не на разных краях постели.

– Ты не устала, моя человечка?

– А ты?

Космос, что я говорю?

Но я и правда хотела ещё.

Тело, растревоженное впервые за год “спячки”, требовало продолжения, а разум был окончательно отключен. Может, я и правда чем-то больна? Или это просто последствия долгого эмоционального голода?

Ксандр не ответил. Просто легонько толкнул меня на спину, сам расположился сверху. Развёл мои ноги, и я была готова. Более чем готова. Я приняла его, сжала в себе, и кончила почти сразу — резко, остро, с тихим всхлипом. А потом ещё раз, через минуту, уже плавнее, глубже. А потом ещё…

А ведь совсем не больно было, когда он лишил меня невинности. Так странно – эта беглая удивлённая мысль потонула в океане чего-то животного, когда член Ксандра в очередной раз вошёл в меня целиком. На этот раз атлантианец перешёл к резким жестоким выпадам почти сразу. Именно так, как я желала. Чтоб прям отымел. Чтоб ноги потом дрожали…

И муж словно прочитал мысли. Хотя вряд ли мог. Псионический блок в ментальном поле был исправен. Ксандр не стал его ломать.

Вот так. За две недели до окончания брачного договора – мы консумировали брак.

***

А наутро я проснулась в постели одна.

Простыни были холодными с его стороны.

Я привыкла просыпаться одна, но после вчерашнего… это ощущалось иначе.

Волна жгучего стыда накрыла меня, когда в памяти всплыли отрывки ночи: мои стоны, мои дерзкие слова, моя полная, позорная капитуляция.

Странно.

Стыдно.

Страшно…

Что это было вчера?

Я потянулась к его подушке. Она была идеально разглажена. И на ней лежал небольшой прямоугольник плотной исписанной бумаги — анахронизм в нашем полностью цифровом доме, за подобный он стыдил меня в первые месяцы брака.

Я взяла записку.

Почерк Ксандра был чёткий, угловатый, без единой лишней закорючки.

“Вчерашнее было неприемлемо. Обсудим, когда вернусь из командировки. Следуй моим предписаниям в органайзере, Алана”, – стандартная записка от мужа. Но впервые не на коммуникатор. А на бумаге от руки.

Стандартный, сухой тон.

Неприемлемо…

Ну да, в этом весь Ксандр.

Вот всё вернулось на круги своя. Ледяная стена снова выросла, выше и неприступнее прежней.

А когда через тринадцать дней Ксандр вернулся – я уже знала, что у нашей безумной ночи есть последствия.

Нам надо было поговорить. Спокойно обсудить…

Но всё обернулось катастрофой!

Глава 3.1

Алана

Обед в нашей столовой всегда был событием безмолвным и механическим, но сегодня тишина звенела особенно громко.

Я сидела напротив Ксандра за длинным столом из чёрного полированного кристалла, в котором отражались холодные блики нано-светильников. Пространство было выдержано в фирменных цветах моего мужа: глубокие оттенки серого, серебристые акценты и этот вездесущий изумрудный — в данном случае, тонкие линии, мерцающие под поверхностью столешницы.

Дворецкий-андроид бесшумно скользил по периметру комнаты, расставляя блюда, синтезированные в пищевом принтере высшего класса. Аромат запечённой рыбы с травами, который раньше мне нравился, теперь вызывал лёгкую тошноту.

Сегодня я выбрала платье попроще — бежевое из мягкой дышащей ткани, с круглым вырезом и свободным кроем. В нём я совсем не сочеталась со строгой обстановкой. И с Ксандром.

Муж, как всегда, был безупречен. Тёмная рубашка подчёркивала ширину его плеч. Чёрные гладкие волосы были свободно распущены, отчего лицо с таинственным шрамом казалось ещё более аристократичным.

Он ел бесшумно. Как будто его вилка касалась тарелки с тем идеальным давлением, чтобы не создать ни единого звука. Всё как обычно… почти. Отличие было в том, что впервые за год я ловила на себе его долгие нечитаемые взгляды. Они скользили по моему лицу, останавливались на вырезе платья — и снова возвращались к тарелке.

Неуютно…

Слишком тихо.

В первые полгода я пыталась заполнить эту тишину. Говорила о новостях, об увиденных голопередачах, о новых картинах в виртуальной галерее, спрашивала его про детство, про друзей… Муж отвечал односложно: “Да”, “Ничего интересного”, “Учту”.

Потом я сдалась. Зачем биться головой о ледяную стену?

Но сегодня в этой “стене” виднелась трещина.