– О, уж лучше грязный простолюдин? – злобно рассмеялся дядя.

– Пусть так! Этот мужчина женится на мне по-своему собственному желанию! Никто не принуждает его к этому! – сузила глаза Хелен.

– Ты сама не своя, моя дорогая! Мы собрались здесь, чтобы защитить тебя! – ласково, с улыбкой сказал леди Карди, но Хелен бросила на нее ледяной, презрительный взгляд, и улыбка на лице той померкла.

– Хочешь принести нам еще больший позор? – отчеканил мистер Мортон, вновь покраснев в лице от гнева. – Мой сын и наследник жертвует собой, чтобы спасти тебя от неравного брака, а ты, неблагодарная старая дева, крутишь носом?

– Я не просила вас ни спасать меня, ни приносить ради меня жертвы! Я не выйду за вашего сына, сэр, и ни вы, и никто другой не принудите меня к этому! – процедила Хелен, боясь, что сейчас взорвется и бросит в дядю тяжелый серебряный подсвечник, удобно стоящий на расстоянии руки от нее.

Голоса ругающихся эхом проносились под высокими сводами, наполняя собой всю церковь. Пастор, явно не ожидающий такого поворота событий, выглядел растерянным.

– Она потеряна… Уже потеряна для нас всех! – ахнула леди Карди и приложила ладони к сердцу. – Признайся нам, этот буржуа соблазнил тебя? Взял силой? – Все, кроме Джорджа, мистера Мортона и самой Хелен ахнули. – Почему ты так упрямо настаиваешь на браке с ним?

– Он соблазнился твоим приданым, нашептал тебе красивых слов, и ты отдалась ему! – настойчивым тоном сказал дядя.

– Как вы смеете даже предполагать такое? Господь Свидетель, ничего такого не было! – яростно вскрикнула Хелен, готовая впиться в его красное лицо ногтями и расцарапать его до крови.

– А как еще толковать такое поведение? Отец! Невеста не в себе, но готова к церемонии! – заявил мистер Мортон. – Я и моя супруга будем свидетелями для нашего сына, а сэр и леди Карди будут свидетелями мисс Валент…

– Увы, бракосочетания не будет, – серьезным, твердым тоном сказал пастор. – После всего, что я услышал и увидел, я настаиваю на том, чтобы все, кроме невесты… Если она вообще таковой является, оставили церковь.

– Благодарю вас, отец! Клянусь: я не желаю быть здесь! Мой дядя похитил меня из дома и привез сюда насильно! – со слезами на глазах, с надрывом сказала Хелен, подходя к пастору и прячась за его спиной.

– Ты под защитой церкви и Господа, дочь моя, – ласково сказал пастор дрожащей от переживаний и страха девушке. – А вы, мистер Мортен, забирайте вашего сына и ваших свидетелей, и езжайте домой, – строго обратился он к дяде Хелен.

– Идиотка! Идите к черту ты и твой отец! – в сердцах воскликнул мистер Мортон. – Я не желаю больше ни слышать, ни знать о вас! Выходи за твоего плебея! Потом ты тысячу раз пожалеешь о том, что в этот день не послушалась своего мудрого дядю, который желал спасти тебя от падения!

– Ступайте, мистер Мортон! – повысил голос пастор. – И больше не оскверняйте ругательствами эти своды! – Он взял Хелен за руку. – Пойдем, дочь моя, я отвезу тебя домой, но попробуй найти в твоем сердце прощение этим грешникам.

Но Хелен не ответила: теперь, когда этот кошмар закончился, когда она нашла защиту в лице пастора, который спас ее от брака с Джорджем Мортоном, она дала волю слезам. Эти слезы – полные горечи и нервов, текли по ее щекам и ослепляли ее глаза. Она машинально, как послушная овца, шла вслед за своим пастырем, и плакала. Хелен плакала и в карете: ее тело дрожало от пережитого ужаса, и она ничего не могла с этим поделать. Когда пастор передал Хелен в руки ее отца, который узнал о поступке брата от миссис Гилберт, увидевшей все из окна, мистер Валент горячо поблагодарил его, а затем обнял свою дочь и пообещал сделать все, чтобы этого никогда не повторилось. Он и сам был напуган: решительностью мистера Мортона, новыми слухами, которые еще глубже втопчут Хелен в грязь, состоянием дочери и ее отчаянием… Это было слишком жестоко для его бедной дочери.

Мистер Валент сдержал свое слово: через несколько дней он увез дочь далеко от этого гнилого городка. Взяв с собой лишь нескольких слуг, отец и дочь отправились в соседнее графство, где Валенты имели в собственности небольшой, но уютный коттедж, расположенный в маленькой, малонаселенной деревне. И там их не тревожили ни слухи, ни оскорбления – там, в глуши, среди природы и глубоких снегов, Хелен смогла частично стереть из своей памяти понимание своего позора и гневные, ранящие слова ее дяди.