На следующей встрече Сэм позаботилась о том, чтобы ее ноги все время оставались на виду. Джон Эдмонт не пялится на них, однако было понятно: сам факт наличия подобных босоножек заставил его переосмыслить представления о ней.

Как ни странно, ее представление о себе тоже менялось. Сэм входила в его кабинет с высоко поднятой головой. Она очаровывала. Отстаивала условия.

И получила еще один контракт.

– Ты на коне, Сэм, – сказал Джоэл, когда они вновь забрались в фургон.

Сегодня они даже позволили себе прерваться на обед – на что никто не осмеливался с тех пор, как Саймон стал боссом, – и заняли столик на улице у кофейни. Выглянуло солнце. Джоэл рассказал о свидании, на которое ходил на прошлой неделе.

Та женщина спросила, нравится ли ему фото свадебного платья, которое она вырезала из журнала.

– И тут она мне говорит: «Не волнуйся, я показываю его только тем, кто мне очень нравится!»

У Теда кофе пошел носом, и Сэм хохотала до колик в боках, а после поняла, что уже и не помнит, когда в последний раз смеялась.

***

Ниша мерила шагами холодный тротуар возле тренажерного зала, надев поверх блузки банный халат, а на ноги – шлепанцы. Она оставила девять сообщений Питеру, – он не брал трубку. Это не к добру.

Точно не к добру.

– Питер? Питер, где ты? Я же сказала, чтобы ты ждал меня в одиннадцать пятнадцать! Ты нужен мне здесь, сейчас же!

В последний раз металлический, неживой голос сообщил ей, что номер находится вне зоны действия сети. Глянув на время, Ниша ругнулась, скривившись при мысли о том, что придется прикоснуться к чужой одежде. Решившись, она вытащила мокрый купальник в пластиковом пакете, скривилась и швырнула его на лавочку. Затем осторожно проверила боковые карманы, и в одном из них обнаружила три влажные купюры по десять фунтов. Ниша уже и не помнила, когда в последний раз держали в руках бумажные деньги. Это крайне негигиенично, они грязнее, чем ершик для унитаза, если, конечно, в той статье написали правду. Содрогнувшись, Ниша убрала их в карман. Затем оторвала целлофановый пакет от рулона над сушилкой для купальников, надела его на руку, подняла чужую сумку за ручки и пошла через холл.

– Мадам, выносить халаты с территории…

– Да? В этой стране очень холодно, а из-за вас я осталась практически без одежды. – Ниша получше запахнула полы халата, завязала пояс и вышла.

Таксисты вечно жаловались, что «Убер» лишил их работы, но, оказалось, шесть водителей подряд способны преспокойно проигнорировать женщину в махровом халате, которая тщетно пыталась поймать такси. Когда машина все-таки остановилась, мужчина опустил окно и открыл рот, явно чтобы прокомментировать ее манеру одеваться. Однако Ниша остановила его жестом.

– В отель «Бентли», – резко произнесла она. – И желательно молча. Спасибо.

На дорогу ушло почти десять фунтов, хотя ехать каких-то пять минут. Ниша вошла в отель, не обращая ни малейшего внимания на озадаченное лицо швейцара, и направилась через фойе к лифту, игнорируя других гостей, провожающих ее взглядами.

Пара в годах – мужчина в пиджаке и брюках и женщина в скверно скроенном платье, обнажающем комки жира под мышками – видимо, провинциалы, приехавшие «покутить», – уже стояли внутри. Ниша успела в последний момент придержать рукой дверь, вошла и встала перед ними лицом к дверям. Ничего не происходило. Она обернулась и произнесла:

– Пентхаус.

Они уставились на нее, и Ниша сделала повелительный жест рукой. Затем еще раз.

– Пентхаус. Кнопку нажмите, – сказала она. Затем наконец добавила «пожалуйста», и женщина с опаской потянулась к панели. Лифт взмыл ввысь, и в животе скопилось напряжение. «Давай, Ниша, – подбадривала она себя. – Ты сможешь все исправить».

Затем лифт остановился, двери открылись. Ниша попыталась войти в номер, но вдруг уткнулась в широкую грудь. Ей преградили дорогу трое мужчин. Она отшатнулась, не в силах поверить в происходящее. В центре стоял Ари, держа в руках конверт формата А5.

– Что… – начала было Ниша, пытаясь пройти мимо него, но мужчина сделал шаг вбок, преграждая ей путь.

– У меня инструкции не впускать вас.

– Не неси ерунды, Ари, – резко бросила она, глядя на него. – Мне нужна одежда.

Никогда прежде она не видела на его лице такого выражения.

– Мистер Кантор говорит, что вам туда нельзя.

Она попыталась улыбнуться:

– Не глупи. Мне нужны мои вещи. Посмотри на меня.

Но перед ней словно стоял совершенно незнакомый человек. Ничто в выражении его лица не указывало на то, что он знал ее и защищал последние пятнадцать лет. Сколько раз она шутила и смеялась с ним… Боже правый, даже интересовалась, как поживает его надоедливая женушка!

– Мне жаль.

Он наклонился и опустил конверт на пол лифта у нее за спиной, затем нажал на кнопку первого этажа. Мир словно пошатнулся. Уж не упадет ли она в обморок?

– Ари! Ари! Ты не можешь так поступить! Ари!

Это же безумие! Что мне делать?