Мириам Прайс поправила и без того идеальную укладку, а Сэм подкрашивала губы, лишь бы хоть чем-то заняться. Она все пыталась найти тему для разговора, сказать что-то, что убедит Мириам Прайс сотрудничать именно с ними, подобрать волшебные слова, которые как бы невзначай покажут, какая у них слаженная, профессиональная компания, а таким людям не грех и доплатить… Мириам одарила ее все той же легкой, безмятежной улыбкой. Ей-то точно не надо гадать, что сказать. Сэм сомневалась, что эта бизнес-леди когда-либо остро ощущала свою неполноценность в дамской комнате.

И тут Мириам Прайс опустила взгляд.

– Боже, какие у вас прелестные туфли! – воскликнула на.

Сэм тоже посмотрела вниз.

– Они просто великолепны.

– Вообще-то они… – Сэм вовремя умолкла. – Прекрасны, правда?

– Можно взглянуть? – Мириам указала на босоножки. Она взяла снятую Сэм туфельку, поднесла к свету и пристально изучила со всех сторон. Такое внимание уделяют разве что произведениям искусства или бутылке дорогого вина.

– «Лабутены», верно?

– д-да.

– Винтаж? Он ничего подобного не выпускал последние лет пять. Мало того, мне кажется, я вообще не видела у него такой модели.

– Эм… Да. Да, все верно.

Мириам провела пальцем по шпильке.

– Он настоящий мастер. Я как-то раз простояла в очереди четыре часа, просто чтобы купить его туфли. Форменное безумие, верно?

– Ничего подобного, – ответила Сэм. – По крайней мере, на мой взгляд.

Мириам вновь взвесила обувку в руке, посмотрела на нее и почти неохотно вернула собеседнице.

– Качественные туфли видно сразу. Дочь вот мне не верит, но по обуви сразу видно, что за человек перед тобой. Я всегда составляю гардероб снизу вверх. На мне Prada, старая модель. Я сегодня почувствовала, что нужна уверенность и стойкость, поэтому выбрала туфли без каблука, но, если честно, глядя на ваши шпильки, даже завидую.

– Вот и я своей дочери всегда твержу то же самое! – слова слетели с языка, прежде чем Сэм успела сообразить, что вообще говорит.

– Мою только в кроссовках и увидишь. Кажется, молодежь не понимает тотемную силу туфель.

– С моей та же история. Ходит в огромных «мартинсах». И вы правы, им не понять, – ответила Сэм, для которой словосочетание «тотемная сила» осталось загадкой.

– Вот что я вам скажу, Сэм… можно вас так называть? Ненавижу так вести переговоры. Может, побеседуем на следующей неделе? Вдвоем, в женской компании, без мужчин. Уверена, мы найдем решение, устраивающее нас обеих.

– Было бы замечательно, – ответила Сэм, возвращая босоножку на ногу и делая глубокий вдох. – Значит, я могу считать, что в целом мы договорились?

– О, думаю, да. – Мириам тепло, заговорщически улыбнулась. – Не могу не спросить… Этот пиджак oт Chanel?

4

Ниша сидела в лобби отеля «Бентли» на диване, обтянутом розовым плюшем, рядом с высоченной вазой с изображениями райских птичек, прижав к уху сотовый телефон. Другие гости то и дело бросали косые взгляды на женщину в банном халате, когда ее голос перекрывал гул негромких разговоров.

– Карл, это нелепо! Я сейчас в лобби. Спустись, давай все обсудим.

Конец сообщения. Она вновь набрала тот же номер.

– Карл, я так и буду звонить, пока ты не возьмешь трубку. Мы женаты уже восемнадцать лет, и вот как ты со мной обходишься?

Конец сообщения. Повторный звонок.

– Ниша?

– Карл! Я… Шарлотт? Шарлотт, это ты? Нет, он перенаправил вызов! Я хочу поговорить с Карлом.

Соедини меня с ним.

– Мне очень жаль, но я не могу этого сделать, Ниша.

Ее голос полон спокойствия, словно она медитировала. Но в нем появилась новая нотка, от которой становилось не по себе, – легкое чувство превосходства. И лишь потом пришло осознание: «Боже, она же назвала меня по имени!»

– Мистер Кантор на совещании и дал прямые указания не беспокоить его.

– Нет. Вызови его с этого совещания. Плевать я хотела, что он просил его не беспокоить. я его жена! Слышишь меня, Шарлотт? Шарлотт!

Тишина. Эта девица осмелилась бросить трубку!

Ниша подняла взгляд и заметила, как на нее пялились люди на соседних диванчиках. Она с вызовом уставилась на них, пока любопытные не отвернулись, выразительно изгибая брови, под аккомпанемент шепотков. Резкий выброс кортизола, и захотелось кого-то убить, или побегать, или хотя бы заорать.

Она сама не знала, чего больше. Ниша посмотрела на себя со стороны и поняла, что не выдержит, если продолжит сидеть здесь в дешевом халате и резиновых шлепанцах. Наверху в пентхаусе осталась ее одежда, и мысль об этом вызывала почти материнскую тревогу. Ее вещи.

Оглянувшись, Ниша заметила на другом конце фойе магазинчик. Засунув телефон в карман, она направилась туда. Как и ожидалось, выбор одежды был отвратителен, а цены взвинчены до небес.

Быстро перебирая вешалки, она нашла наименее броский пиджак и туфли, стараясь игнорировать мерзкую музыку, от которой разве что не вибрируют стены. Обувь была выставлена по размеру, и она достала простые бежевые туфли без каблука из коробки с цифрой «семь», а затем свалила все на прилавок. Стоящая за ним молодая женщина наблюдала за ней с легким беспокойством.