─ Да я же не трогал, смотрел только, я же помню, что Володька говорил.

Матрёна Карповна, размахнувшись, ударила его тряпкой, которую держала в руках, и прогнала, а Вера села на деревянную скамеечку, которую ей выдали для удобства при дойке и заплакала.

А Матрёна Карповна ей же потом и «объяснила»:

─ Нечего жопой вертеть, ─ и выдала шерстяное платье, и ещё одну жилетку, и наказала жилетку под платье надевать.

И однажды утром Вера, взглянув на себя в небольшое зеркало, которое привезла с собой и прятала на дне сундука, чтобы мать Воробьёва не отобрала, поняла, что ещё немного и она превратится в старуху.

Вся в чёрном, платье, натянутое на жилет, делало фигуру бесформенной, чёрный платок, повязанный на голову так плотно, что не видно ни одной волосинки, и сапоги, носы, которых торчали из-под длинной юбки.

В дополнение к этому руки, постоянно красные от воды, растрескавшиеся до крови, бледное лицо, на котором только и остались, что глаза, бескровные обветренные и обкусанные губы. И Вера с ужасом поняла, что и у неё начала появляться скорбная морщинка между бровей, как у Марфы.

Один раз ей всё же досталось плёткой, но через одежду и по спине, Вера больше испугалась и почувствовала себя униженной, чем ей было больно.

В один из дней, когда моросил мерзкий дождь, а у Веры опухла нога, которую она слегка подвернула, поскользнувшись на мокрой дорожке, стараясь быстрее перебежать от хлева к дому, чтобы меньше промокнуть, старуха начала на неё ругаться, Вера ей резко ответила, что никуда она не пойдёт, ей нужно отдохнуть и восстановиться.

Видимо непрерывный дождь, и начавшиеся, наконец-то, месячные дни привели к тому, что из Веры вдруг широким словесным потоком «полилось» всё, что накипело, и она всё и высказала, а старуха попыталась дать ей пощёчину.

Вера руку старухину перехватила и оттолкнула её.

Старуха резко замолчала и ушла. А через некоторое время к ней в комнату без стука, пачкая пол грязными сапожищами, ворвался Фрол, вслед за ним семенила с довольным видом старуха, Фрол выволок Веру во двор и, наверное, полчаса, щёлкая плёткой, гонял её по двору, пока она, поскользнувшись на больной ноге, не упала. Вот тогда-то она и получила удар по спине.

Издевательство на этом закончилось, Вера ещё какое-то время лежала на земле, в бессилии стискивая в кулаках комья грязи, а потом поняла, что никто ей не поможет подняться, никто о ней позаботится, а если она продолжит лежать, то замёрзнет и заболеет, и тогда у неё точно не будет возможности вырваться из этого ада.

И Вера, стиснув зубы встала, и как была, вся в грязи пошла в дом. Ей хотелось в баню, но она боялась, что туда придёт Фрол, а вдруг бабка больше не будет её спасать.

Так что Вера, подперев дверь стулом, скинула всю грязную одежду, и просто на грязное тела натянула сухую. И пошла работать.

А вечером, когда Вера в полном изнеможении сидела на полу в своей комнате, у неё не было сил даже встать и попробовать принести ведро воды, чтобы обтереться, в дверь тихонько постучали.

─Открыто, ─ хриплым от усталости голосом сказала Вера, понимая, что ни старуха, ни Фрол не стали бы стучать.

Это и вправду оказалась Марфа. Она позвала Веру с собой, знаками объяснила ей, что Матрёна Карповна и Фрол уехали, и Марфа перекрестилась, отчего Вера сделала вывод, что уехали они молиться, а Марфа затопила баню.

И этот вечер стал для Веры самым счастливым из всех. Вера прогрелась, впервые по-настоящему вымылась, да ещё и Марфа её отходила веничком так, что Вера и думать забыла, что всё в жизни у неё плохо, пока.

«Поистине, баня русская, ─думала Вера, сидя и запивая свои банные ощущения травяным отваром, в котором чувствовалась и кислинка шиповника, и горьковатая сладость солодки, и аромат мелиссы, ─ лечит всё, тело и душу».

И, наверное, впервые за последние три недели Вера поверила в то, что всё ещё обязательно образуется. И оттого, наверное, и казался ей странным взгляд Марфы, которая гладила её по голове и смотрела так, будто Веру надо жалеть.

Хотя жалеть надо было Марфу. Вера с ужасом увидела, что на руках и на теле Марфы, разной степени свежести синяки.

Вера спросила:

─ Это Фрол тебя?

Марфа помотала головой и ткнула себя рукой в грудь.

─ Ты сама? ─ удивлённо спросила Вера.

Марфа закивала, а Вера сказала:

─ Меня то можешь не обманывать, самой так не получится.

Но Марфа поджала губы, и Вера поняла, что та больше не хочет это обсуждать.

Вере хотелось многое спросить, в том числе и почему у Марфы нет детей, и как она стала женой этот дебиловатого брата банкира. Но Марфа вдруг заспешила, и Вера поняла, что надо всё убрать, чтобы вернувшиеся с молений Воробьёвы не обнаружили, что кто-то в их отсутствии жизнью наслаждался.

Сегодня Вера впервые спала спокойно, дверь она подпёрла стулом, да ещё для надёжности задвинула своим сундуком.