Наши кошмары определяют нас куда точнее, чем наши мечты.

Я хочу увидеть его истинную тьму.

Тот, кто ничего не боится – либо уже мёртв, либо безумен. А Кай… он не такой.

Флейм медлит.

Я вижу, как напрягаются мышцы на его челюсти, как лицо каменеет, превращаясь в непроницаемую маску.

Ему не нравится мой вопрос.

– Я думал, тебя сейчас будет интересовать совсем другое, – Кай ухмыляется, эта ухмылка мрачная, кривая, лишённая даже тени веселья.

Его взгляд скользит по моим растрёпанным волосам, по припухшим губам. Я прекрасно понимаю намёк, но не реагирую.

– Ответь, Кайден, – требую я, глядя прямо в его потемневшие глаза. – Ответь на вопрос. Чего ты боишься?

Кайден резко встаёт. Он возвышается надо мной, и его глаза, полные неожиданной ярости, впиваются в моё лицо:

– Ты лезешь туда, куда не стоит.

– Ответь.

– Я боюсь стать таким же, как мой отец, – его голос звучит глухо и жёстко. – Боюсь сойти с ума. Потерять себя в лабиринте собственного разума, как это случилось с ним. У меня есть долг перед Андраксией, и я должен его выполнить. Но я боюсь, что не смогу.

Кай делает судорожный вдох:

– Мне нужна моя истинная. Моя сила нестабильна без неё. Но больше всего я боюсь… зависеть от кого-то. Я ненавижу слабости. И я боюсь, что эта связь сделает меня уязвимым, как сделала отца. Даже если это будет женщина, предназначенная мне самой судьбой.

Его рука непроизвольно поднимается, и его пальцы касаются его собственной ключицы, сжимая ткань рубашки там, где скрыта его метка.

Я прослеживаю за его движением взглядом. Внутри всё переворачивается.

На Кае колоссальная ответственность, а он совсем один. Его раздирают ужасные противоречивые чувства.

Я подхожу к нему вплотную.

Страх исчез. Остаётся только звенящая, тянущая все жилы из моей души, решимость.

Я медленно протягиваю руку и касаюсь его груди. Мои пальцы расстёгивают верхние пуговицы его чёрной рубашки, одну за другой, обнажая смуглую кожу.

Кайден не отстраняется. Он замирает, позволяя мне это. Таранит меня взглядом, в котором танцуют неистово багровые искры.

Я осторожно убираю ткань рубашки. Внутри меня всё скручивается.

Метка прямо перед моими глазами. Черный узор, так похожий на мой.

Я провожу по ней кончиками пальцев, оглаживая линии на коже.

Она идеальна.

Кай прикрывает глаза. Его грудь тяжело вздымается, он дышит хрипло, рвано, словно каждое моё касание – это и пытка, и наслаждение.

Я свободной рукой подношу свой бокал к губам и делаю большой, жадный глоток. Жидкость обжигает, даря мне ещё немного храбрости.

– Тебе не нужно бояться, что ты не найдёшь истинную, Кай, – тихо говорю я, глядя на то, как вздрагивают его ресницы.

Он открывает глаза. В них разверзлась лютая, пугающая бездна.

– Это не то, с чем стоит играть, кровомеска.

– Теперь ты задай правильный вопрос, – требую я, и мой голос звучит твёрдо, несмотря на неистовый марш сердца. – Я рассказала тебе не всё. Лекарь Мейсон сказал Селесте, что на мне есть метка кого-то из Флеймов. Лекарь не смог определить кого именно, но я знаю ответ.

Я беру руку Кая – огромную, горячую – и кладу её себе на ключицу. Даже через ткань я чувствую жар его прикосновения.

– Задай правильный вопрос, Кай. Спроси меня, чья это метка.

Кай не убирает руку. Вместо этого его пальцы смещаются чуть ниже, к мелким пуговицам моей форменной блузки.

Он действует медленно, мучительно медленно.

Одна пуговица.

Вторая.

Я стою, не шевелясь, позволяя ему это. Позволяя ему раздевать меня.

В памяти яркой, болезненной вспышкой проносится тот день, когда он поймал меня в коридоре и затащил в пустой кабинет. Я тогда испугалась до неистовой дрожи в коленях.

Прошло всего полторы недели – ничтожный срок – но сколько всего изменилось. Кажется, будто прошла целая жизнь.

Ткань распахивается, обнажая ключицу.

Чёрные, витиеватые линии отчётливо выделяются на моей бледной коже. Метка будто бы немного разрослась.

Рисунок хищный, древний, пугающе прекрасный. Он словно дышит, пульсируя в такт моему бешеному сердцебиению.

Кай смотрит на него.

Он проводит подушечками пальцев по узору.

– Скажи мне, зверушка, – его голос звучит тихо, вибрируя от напряжения, проникая под кожу, в самую душу. – Чья это метка?

Вдох. Выдох.

Прыжок в бездну.

– Твоя, Кайден.

Глава 2.2

Глаза Кая слегка сужаются, и я на уровне чувств, на уровне нашей связи ощущаю, как внутри него поднимается яростная, чёрная буря.

Она хлещет по моим оголённым нервам, заставляя инстинкты вопить об опасности.

Я делаю шаг назад.

Ещё один.

Пока лопатки не впечатываются в прохладную твёрдую стену.

Бежать больше некуда.

Кай неспешно подходит ко мне, буравя взглядом. Тяжёлым, недоверчивым, прожигающим.