Его руки мгновенно смыкаются на мне – одна на пояснице, он вжимает меня в себя до хруста рёбер, другая зарывается в волосы на затылке, фиксируя голову. Я чувствую силу его пальцев, их собственническую хватку, от которой на коже наверняка останутся синяки.

Но сейчас мне плевать.

Он собирается… точно собирается…

– Хочу попробовать тебя.

Его голос последнее, что я слышу, прежде чем…

О боги.

Он целует меня.

Губы монстра накрывают мои, сминая, захватывая, требуя полного подчинения. Он целует жадно, глубоко, грязно. Вылизывая меня, прикусывая губы почти до боли.

Из моего горла вырывается сдавленный стон, который Кай тут же проглатывает, углубляя поцелуй, сплетая наши языки в диком, исступлённом танце.

Его язык на вкус, как тот чёрный напиток, смешанный с горькой вишней и вожделением.

Это безумие.

Это край пропасти.

И я падаю в неё с восторгом.

Мои ладони скользят по его груди, и я чувствую, как под твёрдой, словно камень, плотью хищника неистово бьётся его сильное сердце.

Этот ритм – дикий, сбитый – выдаёт Кая с головой.

Монстр горит так же, как и я.

Я касаюсь полоски оголённой кожи там, где расстёгнут ворот его рубашки, и этот контакт обжигает подушечки пальцев. Веду руками выше, оглаживая мощную шею, чувствуя, как перекатываются стальные мышцы под моими прикосновениями.

Я схожу с ума от осознания того, что могу это делать. Что Кай позволяет мне трогать себя.

Он оттягивает мою нижнюю губу зубами, посасывая её бесстыдно, влажно и дико откровенно. Он заставляет меня буквально скулить ему в рот.

Кай лижет мои губы, проходясь по ним языком, сплетается с моим языком – так, словно он изголодавшийся зверь.

Его бёдра трутся об меня.

Я задыхаюсь.

Он почти толкается в меня через одежду, трётся своим возбуждением о мою самую чувствительную точку, и этот грубый, ритмичный нажим вышибает из меня искры.

Это слишком приятно. Слишком остро.

С каждым его движением внизу живота сворачивается тугой, горячий узел, требующий большего.

Это пугает. Незнакомые ощущения заставляют меня прийти в себя.

Мои пальцы резко зарываются в густые чёрные волосы Кайдена. Я с силой дёргаю голову монстра назад, буквально оттаскивая его от себя, от своих истерзанных губ.

– Пусти… пусти! – бормочу я, задыхаясь, мой голос срывается на испуганный, рваный шёпот. – Пусти! Кай, что со мной происходит? Мне страшно!

Он замирает.

В первое мгновение в его глазах я вижу чистое, неразбавленное безумие – багровая пелена похоти и желание присвоить. У него сейчас взгляд зверя, у которого отбирают добычу.

Но слово «страшно» действует на него отрезвляюще.

Хватка Кая на мгновение ослабевает.

Я пользуюсь этим моментом и слетаю с его колен. Отшатываюсь назад и замираю, тяжело дыша.

Кайден сидит, его грудь вздымается от тяжёлого, рваного дыхания. Брюки натянуты до предела, очерчивая его твёрдое, болезненное возбуждение.

Это был не поцелуй. Это был акт абсолютного обладания. Монстр практически трахнул мой рот, подчинив меня.

Голова кружится – то ли от нехватки воздуха, то ли от выпитого напитка.

Я чувствую себя пьяной, дезориентированной, но упрямство толкает меня вперёд. Нужно довести дело до конца. Я не могу остановиться сейчас, я должна подвести его к тому, чтобы рассказать правду о метке.

Дрожащими руками я тянусь к бутылке.

Наливаю чёрную жидкость в его бокал – щедро, до краёв.

– Мы ведь здесь за этим, – мой голос срывающейся, неожиданно злой, я резко разворачиваюсь, протягивая ему бокал. – Пей.

Губы Кая припухли, они блестят от моей слюны, или от его… не разобрать. Он растягивает их в демонически привлекательной ухмылке.

Мой тёмный бог.

Кайден принимает бокал, и его пальцы накрывают мои.

Он медленно подносит напиток к губам и делает глоток, не отрывая от меня глаз.

В этом взгляде столько обещаний, столько тёмной, густой похоти, что у меня снова подкашиваются колени.

Он пьёт, и я чувствую это почти физически. Каждый глоток.

Кай смотрит так, будто уже берёт меня – здесь, на ковре, на диване, на столе. Без слов и лишних прелюдий. И от этого взгляда внутри снова всё сжимается в сладком спазме, как бы я не пыталась перебороть это.

И метка… она возвращается, пульсируя на моей ключице.

– Что ты ещё хочешь знать, зверушка? – голос Кая хриплый, возбуждённый и порочный.

Он понижается до того самого диапазона, от которого у меня перехватывает дыхание.

Глава 2.

Закрываю глаза, скрываясь от взгляда Кая. Не могу выдерживать это. Не могу, и всё.

– Я… я… хочу знать, чего ты боишься. Ты сказал тогда на вечеринке, что ничего, но это не правда. Каждое живое существо чего-то боится, – выпаливаю я сбивчиво.

Страх – это не слабость.

Это единственное, что делает нас по-настоящему живыми. Это изнанка нашей души, её самая честная, кровоточащая, обнажённая часть. Если содрать с нас всю шелуху – броню высокомерия, маски безразличия, амбиции и ложь – останется только то, что заставляет нас дрожать в темноте.