В комнате царит бархатный полумрак. Единственным источником света служат огромные панорамные окна прямо напротив нас.

Ночной Ауриндар раскинулся внизу, а в небе, словно серебряный серп, висит острый полумесяц. Его холодный, призрачный свет падает на профиль Кая, очерчивая резкие скулы и делая тени на его лице глубже.

Магия напитка начинает действовать: язык слегка покалывает, а в голове появляется странная, звенящая ясность.

– Спрашивай первый, – выдыхаю я, не выдерживая этого молчаливого давления.

Кай не торопится. Он крутит бокал в длинных пальцах, наблюдая, как чёрная жидкость омывает стекло. А затем резко поворачивает голову ко мне, пронзая взглядом.

– Ты девственница?

Я хочу возмутиться и ничего не отвечать. Это личное, разве может он спрашивать… ещё и первым вопросом!

– Ты уже спрашивал… – начинаю я.

Правда я тогда промолчала и ушла от ответа. Но теперь не выходит. Магия напитка перехватывает контроль. Слова сами рвутся с языка, минуя барьеры стыда.

– Да! – выпаливаю я, и мои щёки мгновенно вспыхивают пожаром.

Я чувствую себя обнажённой перед Каем. Злость на собственную беспомощность жжёт грудь.

– Почему тебя это вообще волнует?! – тут же бросаю в ответ, пытаясь скрыть смущение.

Губы Кая растягиваются в широкой, торжествующей улыбке. В полутьме комнаты его серые глаза вспыхивают багровым огнём, отражая свет далёких городских огней. Он выглядит как демон, как жестокое исчадье, выбравшееся из бездны и получившее желаемое.

– Как необдуманно ты потратила вопрос, зверушка, – лениво тянет он, наслаждаясь моим смятением.

Он подаётся вперёд, сокращая то ничтожное расстояние, что было между нами. Его голос становится тише, ниже, приобретает собственнические нотки.

– Это волнует меня, потому что мне не нравится, когда трогают то, что принадлежит мне. Никто не смеет прикасаться к моей собственности. Ты моя и только моя. А теперь пей.

Я для него как вещь. Игрушка. Или, как Кайден любит говорить – зверушка.

Это осознание холодным лезвием проходится по сердцу.

Он не воспринимает меня как личность, как равную. Я не уверена, что глупо потратила вопрос – теперь я знаю, как он действительно относится ко мне, и это… это уязвило меня сильнее, чем я ожидала.

Неужели я и правда наивная дурочка? В глубине души, где-то на самом дне своего израненного сознания, я надеялась, что он видит во мне нечто большее. Что за этой игрой, за его жестокостью скрывается интерес к моей душе.

Но сейчас не время для жалости к себе. У нас нет выбора. Кай узнает меня настоящую, хочет он того или нет.

– Страшно? – низкий голос Кая вырывает меня из мыслей. – Хочешь остановиться, Деви?

Я поднимаю на него взгляд:

– А ты позволишь?

Кайден небрежным, ленивым движением откидывает упавшую на лоб иссиня-чёрную прядь. Волосы, мягкие и густые, теперь касаются его виска, открывая высокий лоб и делая его лицо в полумраке ещё более порочно-красивым.

Мой жестокий бог с ледяным сердцем.

– Ты сама не захочешь останавливаться, не так ли? Ты хочешь знать правду так же сильно, как и я.

Я делаю глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду. Подношу бокал к губам и делаю большой глоток. Чёрная жидкость обжигает горло, прокатывается по пищеводу огненной волной, заставляя кровь бурлить.

Думаю, напиток всё-таки алкогольный.

Я пила всего несколько раз в жизни, но запомнила это ощущение лёгкости.

Кай, не отрывая от меня потемневшего взгляда, повторяет за мной. Он пьёт медленно, глядя мне прямо в глаза поверх кромки стекла. Я заворожённо слежу, как дёргается его кадык, как напрягаются мышцы на его сильной шее.

Он ставит пустой бокал на столик с глухим стуком.

– Сколько у тебя было мужчин? И как ты удовлетворяла их, если ты девственница?

Его вопросы возмутительны и отвратны.

Меня накрывает волна раздражения. Неужели это единственное, что его волнует?

– Ты просто невыносим, – шепчу я, чувствуя себя обескураженной его прямолинейной пошлостью.

Но сквозь пелену раздражения пробивается воспоминание. Я столько раз чувствовала эмоции Флейма.

Он хочет меня.

Я помню этот голод, исходящий от Кая.

От осознания этого я судорожно сглатываю, чувствуя, как пересыхает в горле. Внизу живота сладко и тяжело тянет от одной только безумной мысли, что Кай… он мог бы поцеловать меня. Как тогда во сне.

Только это было бы по-настоящему.

Легенды, я схожу с ума.

Он думает о том, как взять меня, при этом считая недостойной его, а я… предаюсь идиотским ванильным мечтам. Как остановить эти безумные, самоубийственные мысли?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь вернуть самообладание, и вскидываю подбородок, глядя ему прямо в глаза.