– Ты изменился, – тётка изо всех сил старается держать лицо. – Стал более отстранённым и жёстким.

Трахаться хочется. Уже почти две недели никого не было. Нужно сбросить напряг, иначе я действительно сорвусь.

С тех пор как маленькая староста с её наивными голубыми глазами появилась на горизонте, других уже не хочется.

Любой бы бесился.

Я медленно подхожу к тётке. Селеста стоит, выпрямив спину, но я слышу, как сбивается её дыхание. Она пытается спрятать испуг за привычной маской высокомерия, но её выдают глаза – в них плещется панический ужас.

Глава 4.3

Я останавливаюсь прямо перед тёткой и протягиваю ей кинжал. Остриё всё ещё влажное, багровое.

– Вытри, – приказываю я ровно.

Селеста вздрагивает, глядя на оружие, как на ядовитую змею. Её лицо кривится в гримасе брезгливости и отвращения.

– Л-ладно.

Трясущимися пальцами она берёт кинжал, затем лезет в карман своего идеально отглаженного пиджака и достаёт белоснежный шёлковый платок. Селеста плотно сжимает губы, когда начинает стирать кровь Вескотта с оружия.

Я забираю кинжал, когда сталь снова начинает блестеть.

Демонстративно медленно верчу оружие в руках, разглядываю, ловя блики солнца:

– Хоть на что-то ты годишься.

Затем я поднимаю на тётку тяжёлый взгляд и припечатываю:

– Ты лишаешься места в Совете. А твой проект с полукровками переходит под личный контроль Лазара Эшмора.

Канцлер, до этого хранивший молчание, расправляет плечи. Уголок его рта дёргается в сдержанной, но довольной ухмылке.

Селеста задыхается.

– Что?! – вырывается у неё. – Это дело всей моей жизни! Ты не можешь поступить так из-за одной ошибки, из-за моего беспокойства о тебе! Я просто хотела как лучше!

– Сядь на место.

Она подчиняется, падая в кресло, тётку трясёт.

Сама виновата.

Я небрежно бросаю кинжал на стол. Сталь звенит, а Селеста вздрагивает, вжимаясь в спинку сиденья.

Весткотт продолжает сидеть, прижимая к груди пробитую руку. Кровь сочится сквозь его пальцы, капая на брюки, но он молчит, не желая привлекать к себе внимания.

Я опираюсь руками о стол.

– У меня есть истинная. И скоро я представлю её всем вам. Как свою пару и будущую жену.

По залу проносится шёпот. Главы родов переглядываются.

– Кто она, мой император? – решается подать голос лорд Герр, старейший из присутствующих. В его голосе нескрываемое любопытство. – Из какого она рода? Когда мы удостоимся чести увидеть её?

– Скоро вы всё узнаете. А теперь свободны. Все, кроме Эйвери.

Стулья с грохотом отодвигаются. Мужчины встают, переговариваясь. В их голосах слышится радость.

Весткотт, прижимая к себе окровавленную руку, ковыляет к выходу. На его перекошенном от боли лице мелькает нечто похожее на облегчение. Он сохранил жизнь, потеряв лишь немного крови и гордости.

Тётка просто манипулировала Весткоттом. Она сознательно выбрала самого ведомого.

Но из совета его придётся убрать. И это не самое худшее, что могло с ним случиться.

Я действительно хотел убить слабака. Не просто наказать или проучить. Я хотел вскрыть ему горло и смотреть, как жизнь вытекает из него толчками. Это тёмное, вязкое чувство пульсировало внутри. И мне стоило немалых усилий подавить его.

Воспоминания о безумствах отца помогают мне не срываться. Я всегда должен держать себя в узде.

Дверь закрывает канцлер, бросая на меня внимательный взгляд. В зале остаёмся только мы с тёткой.

Селеста медленно встаёт.

– Кай… – начинает она тихо. – Прости. Я виновата. Не знаю, чем я думала.

– Если Деви Морр пострадает или уже пострадала из-за твоих интриг, тебе не поздоровится.

Она сглатывает, кивая.

– Я поняла. Но… почему ты… – тётка запинается, а потом в её глазах мелькает дикая догадка. – О, Легенды, нет… Ты решил, что она – твоя истинная?

Из её горла вырывается нервный, истеричный смешок. Селеста тут же прикрывает рот ладонью, видя, мою реакцию.

– Нет-нет… Прости. Просто это вряд ли правда.

– Я тебя предупредил. Это была твоя последняя выходка. В следующий раз ты умрёшь. Сейчас ты жива лишь благодаря тому, что ты мать моих братьев.

Селеста отшатывается. Она осознает, что мои слова не пустые угрозы.

– Поняла.

– А теперь иди.

Когда дверь за тёткой закрывается, нащупываю в кармане холодный металл порт-ключа.

В голове бьётся раздражающая, навязчивая мысль о моей новообретённой истинной.

От Деви нет никакого проку, кроме смазливой внешности.

Такую любой бы хотел трахнуть. В остальном же… слабая и уязвимая. Трясётся от каждого шороха. В ней слишком много от людей. От неё буквально смердит ими – этой человеческой мягкостью, сомнениями, жалостью.

Но самое паршивое, мне уже хочется защищать полукровку. Метка даже не проявилась, на истинность это чувство не спишешь.

А девчонка даже поцелуя испугалась. Не меня, а своих собственных ощущений.

Ничего. Я выбью из неё этот страх своим членом.