— Славное возмездие одного друкхари ожидает, смерть ужасная его уже давно поджидает. — маска Арлекина расплылась в неестественно широкой улыбке, а в глазах блеснуло нечто заставляющее вздрагивать при перекрещении взглядов.

— Он мой. — вновь лаконично произнёс мон-кей с необычными для их вида чертами лица.

— И вновь не возражаю, цену нашей сделке я знаю. — вновь срифмовал Арлекин, практически пританцовывая на месте. — А сейчас нас ожидает... Славная резня!

Арлекин резко развернулся и вонзил кинжал в глаз ведьме, попытавшейся напасть сзади — после чего провернул, засунул куда глубже, а потом, используя глазницу как опору для рычага-кинжала, сломал череп ведьмы изнутри. Вполне обыденная смерть по меркам друкхари, но что-то... Что-то сейчас заставило архонта вздрогнуть от встречи со взглядом этого безумного Арлекина.

И вновь додумать это мужчина не успел.

Ведь гигантским прыжком мон-кей уже начал запрыгивать на балкон, а следовательно...

Ему было пора бежать.

Наплевав на гордость благодаря застарелым воспоминаниям, до сих пор вызывающим фантомные боли, архонт развернулся и со всех ног побежал, выбрасывая оружие на ходу и снимая части брони, чтобы бежать быстрее. Ведь он понимал, прекрасно понимал, что ни оружие, ни броня не помогут ему против существа, что разрывало целых мандрагор на части, топтало лучшие творение гемункулов как каких-то насекомых, переубивав всех тех, кто заманивал его в ловушку и лишь он сам чудом выжил.

От страха друкхари даже не понимал куда бежит.

Лишь бы подальше. Подальше от этого чудовища из рода мон-кей.

Параллельно он не забывал вслух и про себя одновременно поминать матом гемункулов и мандрагор, которые оказались настолько придурошными что за девять тысяч и даже больше циклов не прикончили этого монстра, созданного Императором Людей, этим безумным псайкером.

...О, он ощущал как чудовище гонится за ним, пробивая своим гигантским телом все автоматически закрывающиеся за архонтом переборки, снося целые стены своим телом. И лишь благодаря его измождённости, которую архонт приметил перед разворотом для побега, только лишь благодаря ней Рамсилис успевал убегать.

Ну, и ещё благодаря тому, что на какие-то доли секунды, но это чудовище задерживали его подчинённые, сбегающиеся на шум. Однако судя по крикам, каждый из них уже был кроваво-мясным пятном на стенах его крепости — он помнил, что было девять тысяч циклов назад с его предыдущими подчинёнными.

— Ха-ха... И в итоге куда меня всё это привело? Снова к вам. — нервно рассмеялся архонт, глядя на его личную коллекцию рабов.

По какой-то причине разум привёл его сюда, в личную пыточную, где были все — орки, самые разные люди, нелюди, друкхари, корабельники, экзодиты... И это только самые известные галактике существа. Множество представителей ещё совсем юных рас, зачастую подчистую уничтожаемые друкхари так, что они даже в качестве небольшого упоминания не попадают в архивы мон-кей или Чёрной Библиотеки, хотя на счёт последней и были сомнения.

— Нашёл. — раздался злой, но довольный голос тяжело ступающего мон-кея, откуда-то знающего диалект этой части Комморры.

— Ты ведь защитник человечества? — сделал последнюю попытку архонт. — Если я умру, все эти люди также умрут. Все эти устройства завязаны на мою жизнь...

— Я ждал этого девять тысяч лет. И пусть моих пленителей убили другие, я не забыл того, кто терроризировал мой Чогорис. — сделал шаг вперёд из пролома примарх. — И пусть я стал стар, а мои волосы покрыла благородная седина. Пусть я слаб после девяти тысячелетий пыток и экспериментов... На такое жалкое ничтожество, на такого жалкого термита мне хватит и остатка моих сил.

Под взглядом этих непоколебимых человеческих глаз архонт ощутил, как его колени начинаю подрагивать в страхе, страхе, что возрождался из пепла тысячелетий, прошедших с тех времён.

Рамсилис сделал несколько шагов назад, в чистом животном инстинкте оказаться подальше от того чудовища, зверя, что гналось за ним всё это время.

И в конце-концов, споткнулся, рухнув назад.

Там-то жизнь архонта бы и кончилась, если бы не голос, раздавшийся с задумчивой интонацией:

— А-я то гадал, куда она пропала, и почему апотекарий Ливси вернулся к Конраду Кёрзу... — голос Арлекина, а именно он был третьим в помещении, с каждым словом звучал всё отстранённее. — Слишком много было дел тогда, чтобы следить за тем, с кем не провёл и десяти терранских лет...

Взгляд архонта устремился на Арлекина, лишь бы лишний раз не видеть более чем трёхметрового человека, которого язык больше не поднимается называть простым мон-кеем.