Сразу пятеро совершенных убийц бросились на меня, атакуя всем чем угодно, всем тем, чем их наделила не природа, но совершенная эволюция лишенных всего кроме неё существ. Используя синаптическую связь друг с другом, они идеально синхронизировали свои действия...

Но этого было недостаточно.

Недостаточно для противостояния тому, кто обучался у самого Чака Норриса.

Я буквально услышал тот треск, с которым разрушилась их идеальная атака.

Не преувеличивая, я был подобен текущей вроде и избежал каждой атаки, каждой биологической конечности, щупальца и хвоста, несущих в себе лишь одну цель — убивать.

Я оказался сбоку от одной из тварей, вбивая свои кулаки в новые точки.

И вновь уклоняясь.

И нанося новый удар уже ногой, извернувшись чудовищным образом, а затем подпрыгивая и используя их собственные конечности против них же. Дополняя собственными дезориентирующими ударами, я заставлял тварей убивать самих себя.

Они рьялись, пытаясь достать вёрткую цель — но в кое-то веке ликторы встретили цель, которая в их стезе, в их профессии была куда лучше. Я почти издевался над ними — адреналин заставлял меня усмехаться перманентно, когда я наносил очередной удар, идеально выверенный до миллиметров — мой мозг работал на пределе, вычисляя сразу множество переменных, направляя и перенаправляя любые выпады тварей.

Численное преимущество которых оказалось их погибелью — я почти чувствовал себя танцором, направляющим действие остальных участников танца.

Мои движения действительно стали похожими на театральные, при этом каждое из них было максимально эргономично и эффективно. Каждое попадание было совершенно ровно в ту точку, которая нужна была именно в этот момент постоянно меняющейся картины боя.

Абсурдность этого боя доходила до такой степени, что я видел их атаки наяву ещё до того, как они их начинают.

Я не осознавал этого ранее, тренируясь все эти годы со столь же умелыми личностями, но вот теперь... Да, теперь я понимаю, что моё мастерство буквально всей дури врезалось в границу с областью сверхъестественных умений даже для кого-то моего калибра.

Это была та самая граница, которая оделяла сколь совершенных существ и сколь могущественных в психических силах, от по-настоящему сверхъестественных чудовищ, чьи возможности были за пределами... Гм, реального. Примархи были тому ярчайшими представителями.

И мне стало тиранидов откровенно жаль.

Ведь эти совершенные хищники, ведь битва с ними стали тем самым тараном, что пробьет эту самую границу, мешавшую мне встать в ровень с примархами несмотря ни на какие остальные умения.

Адреналин настолько шибал мне в мозг — что я переключался на велеречивые и противные самому себе объяснения происходящего.

— Но это ведь так... — прошептал я с нотками какой-то подспудной капли безумия, в конце-концов вырывая конечность ликтора из его плоти и вбивая его прямиком в голову второго из двух оставшихся. — Весело-о-о...

Подпрыгнув ровно в нужный момент и крутанувшись в воздухе именно так, чтобы избежать попадания любых конечностей ликтора, я впечатал ногу ему в череп, разбивая тот вместе с тем подобием мозга, что имел этот несчастный тиранид.

Усевшись на гору из образовавшихся трупов, я с интересом посмотрел на девушек.

Ульяна — Ульяна больше не использовала свою регенерацию. Там, где она раньше предпочла бы получить удар и нанести свой в ответ, теперь она изящно уклоняясь, подобно мне нагло впечатывая кулаки и ладони в нужные части тела ликтора.

Убийственная Насмешка была вообще... Вообще чем-то за пределами реального.

Её вполне справедливо, пусть до невозможности пафосно-велеречиво можно было назвать воплощением Смерти. Ибо я не могу представить, чтобы кто-то кроме этой самой Смерти убивал настолько чётко, точно и расчетливо. Там, где я предпочитал стравливать врагов, буквально издеваясь над ними и вплетая само понятие издевательство в свой стиль боя, она убивала.

Убивала настолько завораживающе и прекрасно, что я повторно влюбился в эту особу — и мне ничуть не стыдно это признать. Иврейн? Лелит? Человеческие ассасины? Смешно. Никто из них даже близко не подходит на роль воплощения, провозвестника, посланницы самой смерти. Неудивительно, что Иннеад выбрал именно её, подходящую куда больше, нежели просто умелую эльдарку, которая могла некоторое время сражаться против Лелит. Да сама моя знакомая друкхари подходит на эту роль в оригинальной временной линии куда как сильнее.

Сейчас же мою напарницу и вовсе никто не мог превзойти — её убийства были настолько легки, что буквально насмехались над всем остальным искусством убийства ближнего своего.

Чтобы с ней не сделали за то время, которое прошло со времени её пробуждения как посланницы Иннеада в Садах Нургла и до прихода на Катачан следом за нами — сейчас это раскрылось в полной мере.