— Слабые противники... Угу... — припомнил я станцию и хрудов-нурглитов, с которыми межгалактические хищники успешно сражались и даже побеждали, эволюционируя. А чтобы мне совсем весело было — память подкинула ещё и каноничную историю, в которой нурглиты сражались с тиранидами... И проиграли. — А кто же сильный тогда?

— Рано знать. — отрезал Чак. — Это может повлиять на обучение в негативном смысле — а теперь за мной.

Переглянувшись втроём, нам ничего не оставалось как потопать прямиком в логово тиранидов, поселившихся в огромном кратере и окрестностях. Далеко они не выходили, зная, что при выходе за пределы леса, привлекут внимание регулярно окорачивающих их людей катачана.

Но при этом...

— Оу... — пробормотал я, наблюдая как отдельные особи сражаются с себе подобными и пожирают. — Вот как вы численность поддерживаете на прежнем уровне...

Эти существа постоянно конкурировали сами с собой, отчего они выглядели ещё более матёрыми и опасными.

Но даже не это шокировало, да-да, именно шокировало меня.

А тот факт, что когда нас учуяли и сбежались целой толпой, они... Не атаковали. Нет, они буквально...

Расступались.

Расступались перед идущим вперёди Чаком, стараясь выглядеть неагрессивными. О Цегорах... Бесстрашные пожиратели миров боялись, они страшились одного-единственного человека. Они испытывали страх и ужас. На грёбанном генетическом уровне... Чак на грёбанном генетическом уровне заставил их впитать и передать следующим поколениям страх перед своей фигурой, перед абсолютным альфа-хищником этой ойкумены.

Это сколько же... Сколько тиранидов он угрохал, раз их потомки, движимые желанием пожирать, не лезут к столь лакомой цели, как обладатель постоянно восстанавливающейся плоти — восстанавливающейся быстрее, чем её пожирают.

Он там случаем мимоходом не угрохал флот-улей, не став его упоминать в своих рассказах — потому что посчитал это не стоящей внимания дезинсекцией? Вот я бы не сомневался.

Да уж... Действительно не Homo Sapiens, а Homo Superior.

— Когда я уйду, они нападут на вас. — повернулся к нам Чак. — Так что будьте готовы. Когда я буду на высоте того дерева... — он взмахнул в сторону какого-то тропического дерева высотой в метров эдак пятьдесят, и не имеющего аналогов среди знакомых мне заемных. — Они пересилят себя и пожелают вас пожрать. Сражайтесь и отбивайтесь, недостатка в целях у вас не будет. Когда я решу что вы справились — спрыгну и прекращу бой.

Более ничего не говоря, Норрис какими-то неестественно ловкими даже для эльдар движениям оказался на дереве — ветки под ним буквально самостоятельно прогибались, позволяя ему наиболее удачным до миллиметража образом забраться на вершину... И встать на ней, умудряясь не терять равновесия и удерживаться на одном кончике дерева с каким-то аномальным балансом.

Чудовищное чудовище опять сделало что-то чудовищное. Ничего нового.

— Ну... Зато я могу хвастаться, что убил ликтора голыми руками. — пожимаю плечами. Несмотря на отсутствие привычного названия тиранидов, эти виды тварей я всё-таки разделил по каноничным названиям. Чаку понравилось, девушкам тоже. — А поди найди этих космодесантников людей, которые могут проделать тоже самое без силовой брони... — довольно усмехнулся я, и вот теперь Ульяна точно закатила глаза.

Моментально уворачиваясь от удара богомольих конечностей ликтора, выпрыгнувшего словно из ниоткуда — я не читерил и не использовал психическое обнаружение, так что атака действительно стала неожиданной... Почти. Благодаря тренировкам с Чаком я углядел его лишь инстинктами тела, что было просто... Вау, даже для меня. Особенно учитывая, что ликторы здесь тоже были до невозможности матёрыми.

Иные просто не рождались и не выживали вблизи от абсолютного хищника всея планеты — Чака Норриса.

На нас с Насмешкой также напали ликторы.

Много.

Буквально с десяток... На каждого.

Разведчики и убийцы Роя намеревались первыми вкусить эльдарской и человеческой плоти, крови, костей... И вообще всего, учитывая что ткань нашей одежды тоже была фактически органической... Большей частью. А наш психический потенциал, полагаю, только привлекал этих тварей.

Но я сейчас и я столетней давности — едва ли не разные по навыкам существа.

До Чака я бы уже сверкал пятками в такой же ситуации, когда психические силы были недоступны даже в мелочи. Ибо гордость гордостью, но жизнь подороже будет.

Но сейчас... Сейчас они не знали, что им противостоят воспитанники того, страх перед которым они получили с молоком матери. Это выражение как-никогда лучше подходит к нынешней ситуации, даже глубже, чем закладывает само выражение.

И сейчас...

Я лишь оскалился, на какую-то долю секунды заставив пересёкшегося со мной взглядом ликтора замереть — это могло быть как правдой, так и обманом зрения на фоне той чудовищной самоуверенности, которая взялась неведомо откуда.