Но в нём ничуть не скрывалась серьёзная усталость — нахлынувшие ощущения заставили представить картину, будто обладательница этого голоса лично высадила здесь каждый цветок, каждую травинку и каждое деревце, заодно выкопав место для прекрасного озера.

Она вышла из-за ствола дерева.

Иша.

Мы замерли. Застыли как парочка совсем ещё зелёных детей пред матерью, обновившей свой гардероб.

Ведь мы только что осознали — если всю эту красоту можно было бы воплотить в облике аэльдари и его одеяний, то, несомненно, это была бы стоящая перед нами особа.

Дыхание вновь перехватило, и разум в отрыве от моей воли принялся анализировать увиденную красоту.

Заплетённые в неизвестную причёску зелёные волосы, усталые янтарные глаза, аккуратные длинные уши... Бело-зелёные одеяния в некоем природном стиле, дополненном рунами аэльдари и амулетами с Камнями Душ.

Это была не вызывающая красота, не возбуждающая, а... Родственная, эстетичная, но при этом не походящая на холодную красоту прекраснейших из скульптур — она была живой, дышащей... Даже в какой-то степени невинной.

— Прекраснейшая из богинь... — на два голоса выдохнули мы с Насмешкой, так как Ульяны с нами не было — ведь это место было только для аэльдари.

Не пренебрежение, но объективная реальность — люди не связаны с ней, они просто не могут почувствовать той же материнской связи со своей божественной родительницей, что и мы.

— Отчего же вы застыли, подобно деревьям вековым? — вновь раздался мягкий голос Богини, сделавшей к нам несколько шагов.

Не успели мы даже выдохнуть во второй раз, как её ладони нежно коснулись наших скул, от которых по телу стало расходиться тепло летнего солнца, заставившее прикрыть глаза и просто наслаждаться подобным умиротворяющим ощущением.

Любые давние раны, последствия сражений, капли инородных болезней... Всё то, что не вылечили даже лучшие лекари аэльдари, вмиг исчезло, обновляя наши организмы и возвращая их к абсолютному идеалу, известному лишь стоящей перед нами особы — сосредоточения самых лучших целительских достижений величайшей расы галактики, которые не смогли переплюнуть даже все умения буквально воплощения концепции болезней.

Абсолютно любая болезнь что была им выдумана, рано или поздно была нейтрализована этой богиней.

— О простите сего скромного шута, о прекраснейшая из богинь и персонажей. — по-театральному поклонился я, с явственным трудом отмерев. — Ибо он впервые не может представить, какую роль кому-то даровать.

— Не за что просить тебе прощенья, ибо я рада и так — Веселье и Смерть пришли в сад Жизни. — вновь проговорила она, убрав свои ладони с наших лиц.

Я едва не подался вперёд, чтобы как можно дольше ощущать эту материнскую ласку и с трудом сглотнул, когда она ослабла.

— Я... — сдавленно пробормотала Насмешка, и я едва не физически ощутил, как она сожалеет о том, что является воплощеньем Смерти в саду Жизни. Это было явно иррациональное, неразумное ощущение, но смесь атмосферы и чувств, вызываемых этим местом и его хозяйкой толкали и не на подобное.

Ведь в отличии от иллюзий Слаанеш, это не было лживым наваждением — всё вокруг нас было истинным, не несущим в себе никакой корысти. Даже не имея на то никаких намерений, Иша заставляла восхищаться собою. Но всё равно — прикажи она нам сейчас прыгнуть с обрыва, мы бы прыгнули безо всяких промедлений или вопросов. И это было куда, куда страшнее и поразительнее того насильственного влияния, что оказывали Боги Хаоса.

— Не вини себя, о моё смертное дитя. — единым, элегантным и завораживающим движением своего тела и рук, Иша прижала к своей груди посланницу Иннеада, после чего невинным жестом поцеловала в лоб. — Жизнь всегда связана со Смертью, ведь это естественный её исход. Я знала это всегда... Оттого мне был очевиден произошедший исход. В другой момент я бы поплакала от понимания, но... Боюсь, за прошедшие лета и зимы я выплакала все свои слёзы.

— С-спасибо... — тихо прошептала обладательница разноцветных волос и глаз, выглядя настолько смущенной, что я невольно приоткрыл рот. Всегда уверенная в себе особа, порой даже увереннее меня, выглядела так... Ох...

— Но полагаю, к делу стоит приступить. — богиня выпустила из своих объятий Насмешку, заставив её сделать несколько неловких шагов назад. — Вы спасли меня. Освободили, сотворив воистину интересную коалицию жизни во всех её проявлениях. И оказавшуюся жизнеспособной, что поразило меня больше всего. Какой награды и благодарности вы ожидаете от меня, о мои смертные дети? Не стесняйтесь и не бойтесь — я многое отдать была готова, дабы из клетки вырваться вновь — ведь жизнь не терпит ограничений.