Он изгнал падшего брата обратно в Имматериум и обратил в позорное бегство его псину, поджавшую хвост и не лишь скулившую в попытках уйти прочь. Догонять её Сангвиний не стал — он оборонял Врата, пока в конце-концов трупов перед ними не стало столько, что никто, кроме самых больших титанов, не мог подняться по лестнице к Вратам.

Только тогда Ангел зашёл за них после многодневной обороны.

—...брат, ты в порядке? — обратился к нему Дорн с едва заметным беспокойством в тёмных глазах.

— Безусловно. Остался последний рывок. — уверенно улыбнулся Сангвиний, стараясь ничем не выдавать охватившей его усталости. — Последний.

— Именно. — раздался внушительный голос их Отца, облачённого в доспехи.

Сангвиний, погрузившись в воспоминания, к своему стыду отметил, что прослушал слова Отца — но память примарха всё равно их уловила, а потому в отличии от обычных людей, он смог вспомнить о чём говорил Он. Об жертве человека, занявшего Золотой Трон заместо отца, того, кого сам Император назвал не иначе как Героем.

Малкадором Героем.

Тем, кто испытывал на глазах отца и двух его сыновей бесконечную боль, но всё равно держал Золотой Трон заместо Повелителя Человечества.

— Я присмотрю, чтобы никакой демон не сунулся сюда до вашего возвращения. — коротко кивнула светловолосая женщина, облачённая в тёмную одежду.

На вид она казалось обычной, но... При встрече их голубых глаз, Сангвиний видел тоже самое, что наблюдал в глазах Малкадора и даже Отца — опыт прожитых тысячелетий. И если в ней есть хотя бы треть всей той силы, что Ангел видел в ближайшем советнике Императора, в её обещание примарх Кровавых Ангелов был готов поверить.

— Отправляемся. — отец был немногословен, стараясь сохранить каждую каплю силы ради будущей битвы с Хорусом.

Вспышка телепортации охватывает их ударный отряд.

Рука Сангвиния сжимает меч, а другая — копьё.

Он знал, что произойдёт, когда они появятся на Мстительном Духе.

Он знал, чем окончится это всё для него самого.

Он это видел.

И конечно же, знал о том, что за вещь ему передали аэльдари, тоже умеющие прозревать будущее — несомненно, они дали эту вещицу, чтобы затем использовать его душу в своих планах. Это он тоже увидел. Но он знал, отчётливо знал, что даже его его душа не будет вредить человечеству — это было попросту невозможно. Нет, аэльдари будут использовать это для борьбы с Хаосом, а ради этого он Сангвиний был готов пожертвовать чем угодно — плотью, кровью, душой.

Лишь бы это помогло в деле искоренения этой скверны, что они и подпитывают своими эмоциями.

Поэтому он спрятал драгоценность куда глубже. Под все слои своего доспеха и одежды, она повисла на цепочке, над самой его душой.

...Телепортация окончилась.

Но в неё вмешались.

Могучие силы Эмпирей, развращённые и отвратительные — они не смогли прервать появление ударного отряда, но могли раскидать их по всему судну. Огромному даже для Императора и Его сыновей.

Хорус и стоящие за ним Губительные Силы прекрасно понимали, что даже их Чемпиону не выстоять против Повелителя Человечества и двух его сыновей.

Поэтому когда Ангел распахнул свои глаза, он оказался один на один с Хорусом в его тронном зале.

— Брат... — улыбнулся он, поднимаясь с шипастого трона. Вот только в этой улыбке не было той теплоты, кою видел Сангвиний раньше. — Позволь сделать тебе предложение.

— Не интересно. — вскинул меч и копьё Сангвиний, зная, что собираются ему предложить.

— Послушай! — слегка взъярился Хорус, но всё ещё держал себя в руках. — Он не достоин твоей преданности, Сангвиний. Не достоин!.. Присоединись ко мне. Мы почти победили. Ты единственный, кто мешал нашим легионам!

— Нет. — твёрдо возразил Ангел.

И взмахнул крыльями, срываясь в бешенный рывок, пронзивший звуковой барьер.

— Да будет так! — окончательно впал в ярость Хорус, вскидывая свою булаву.

Они столкнулись с чудовищной скоростью, разметавший всё что не было прикреплено в тронном зале. А что было — открепилось и тоже разметалось по сторонам.

Меч столкнулся с булавой, начавшей тут же передавливать оружие Сангвиния.

Но у него было ещё и копьё, которое он со всей силы направил в грудь Хоруса.

Но на пути Копья встали Когти.

Искрящиеся демонической силой, вырывающийся из стали, они захватили кончик копья, пытаясь то сломать.

Сангвиний знал, что он погибнет, знал что проиграет. Знал, что ему не победить то существо, коим стал брат. Даже если бы он был на пике сил, а не устал после многодневной и беспрерывной битвы и сражения с другим своим братом.

Но у Ангела была одна цель, одна единственная.

И её он мог исполнить, сосредоточившись лишь на ней.

Правая ладонь разжалась, выпуская клинок на поверхность тронного зала.

Но прежде чем он успевает коснуться последней, прежде чем раздаётся звон, Сангвиний перехватывает своё копьё обеими руками. Он воскрешает в себе воспоминания о ярости, что победила Ангрона. Он раскрывает свою ауру на полную, пробуждая в себе неестественную, необремененную разумом силу.