После того, как мы в последний раз посмотрели на себя в зеркало, Ханна вскрикнула и, схватив меня за руку, потащила к двери.

Вход на карнавал как удар по всем чувствам разом. Аттракционы сияют огнями, напоминая рождественские гирлянды. Со всех сторон льётся разная музыка: от одних площадок доносится фокстрот, от других — знакомая мелодия карусели.

Игровые будки будто подзывают нас к себе — с этими гигантскими плюшевыми игрушками, которые ужасно хочется выиграть. А запахи еды, вкусной до головокружения, витают в воздухе, и от этого у меня в животе сразу урчит от голода.

Мы почти ничего не ели перед отъездом, и от вида всей этой вкуснятины у меня текут слюнки.

— Ну привет, джентльмены, — кричит Ханна, когда Остин и Джейсон направляются к нам. И, конечно же, на них футбольные куртки.

Я на самом деле счастлива, может быть, Остин подарит мне свою куртку, потому что я начинаю отмораживать свои грёбаные сиськи. Это последний раз, когда я оставляю Ханну отвечать за костюмы. В следующем году я надену огромный блядский костюм кролика-талисмана и похуй.

— Вы выглядите охуеть как горячо, — замечает Остин, притягивает меня к себе и прижаться своими губами к моим. Я с радостью растворяюсь в тепле и приоткрываю губы, чтобы он проник языком мне в рот, но, как только он это делает, я отстраняюсь и прерываю поцелуй.

— Ты что, пил? — спрашиваю, нахмурившись. Он закатывает глаза, делает шаг назад и суёт руки в карманы. Я ничего не имею против выпивки, но чего я терпеть не могу, так это вкуса пива во рту, особенно когда его пью не я.

После нескольких мгновений флирта Ханны и Джейсона, в то время как мы с Остином в основном молчали, мальчики уходят поприветствовать других ребят из своей команды.

Я не позволю этому испортить мне вечер. Остин может поступать, как ему заблагорассудится.

— Ух ты, у тебя получилось. Хорошо выглядишь! — внезапно говорит Ханна, и я хмурюсь. Но моё сердце замирает, когда сзади раздаётся знакомый смешок.

Я оборачиваюсь и вижу, что передо мной стоит Векс, одетый в свой знаменитый чёрный костюм, — чёрная мантия с поднятым капюшоном и косой в руке. Я оглядываю его с ног до головы, пока не встречаюсь с ним взглядом. Его глаза блестят как никогда, а на лице появляется это раздражающее самодовольство. У меня пересыхает во рту, и я, кажется, не могу вымолвить ни слова.

— Ты справился. Но есть одна вещь, которая могла бы дополнить образ — маска скелета. Но в остальном… потрясающе! — Ханна бредёт рядом со мной.

Наконец, я моргаю и откашливаюсь:

— Мне нужно что-нибудь выпить.

Ханна кивает и поворачивается, направляясь к маленькому магазинчику, торгующему напитками на другой стороне ярмарки. Я медленно иду за ней, и, конечно же, Векс следует за мной.

«Ты выглядишь достаточно аппетитно, дорогая», — внезапно раздаётся голос у меня в голове, заставляя замереть на месте. Я медленно поворачиваюсь и вижу, как Векс пожирает меня глазами. Такое чувство, что я тону под его взглядом.

— Знаешь, она права. Маска черепа была бы очень кстати, — говорю, не обращая внимания на то, как он смотрит на меня.

Его глаза встречаются с моими, он слегка улыбается, и говорит:

— Для этого мне не нужна маска. Но я не хотел пугать тебя, дорогая.

Подождите, так он действительно может превращаться в скелет, как в мультиках? Это на самом деле жутко.

Я нервно прикусываю губу.

— Ты меня не напугаешь, — говорю я, надеясь, что у него хватит смелости показать мне, действительно ли он может выглядеть как скелет.

На мгновение его лицо омрачается, он отводит взгляд и проходит мимо.

Разочарование тяжёлым грузом ложится на мой желудок, но хватаю его за руку:

— Пожалуйста. Я хочу увидеть.

Он поворачивается, долго смотрит на меня, и вздыхает. Векс наклоняется достаточно близко, так что его капюшон слегка прикрывает моё лицо вместе со своим, а затем…

Меня охватывает шок, когда я наблюдаю, как невозможное разворачивается прямо у меня на глазах. Одна сторона его лица искажается, как будто сама реальность даёт сбои. Кожа становится тоньше, почти прозрачной, обнажая бледные кости.

А затем с пугающей быстротой кожа полностью исчезает с этой стороны, оставляя обнажённый череп. Его серебряный глаз тонет во тьме пустой глазницы, поглощённый бездонной чернотой. У меня перехватывает дыхание, слова застревают в горле.

Я не могу отвести взгляд. Мрачное очарование держит меня в плену. Я изучаю жуткий рельеф его обнажённого черепа: ровные ряды зубов, резко выделяющиеся в тусклом свете, зияющую пустоту на месте носа — немое напоминание об утраченной человечности; и эту пустую глазницу.

Эта глазница… она не просто пустая. Она выглядит как бездонная воронка, чёрная дыра, излучающая тревожное притяжение, словно готовая втянуть меня целиком.