Она оборачивается и смотрит на меня своими щенячьими глазками, но, прежде чем успевает что-либо сказать, я отмахиваюсь от неё, говоря, что она может идти. Она одними губами произносит «спасибо» и исчезает за дверью.

Дверь захлопывается, и сразу же всё вокруг меня погружается в полную тишину. Я смотрю на дверь ещё несколько секунд, мой мозг кричит, чтобы я сделала то, что собиралась сделать по дороге обратно.

Быстро направляюсь к кровати и достаю из сумки свои дневники. Первый дневник я вела, когда мне было девять лет. Перечитывая его, я съёживаюсь и смеюсь над глупостями, которые записывала. Но когда я пролистываю несколько страниц, моё внимание привлекает имя. Векс.

Я медленно читаю страницу. Нахмурившись, пролистываю ещё несколько, и вижу новую запись о нём. И ещё. И ещё. Хватаю остальные дневники — там тоже куча записей о нём. И не только о нём: на каждой странице, где я писала о Вексе, была часть, посвящённая этому грёбаному чёрному ворону.

Быстро подхожу к столу и достаю ноутбук из сумки. Сразу открываю строку поиска и печатаю:

[Значение ворона]

«Вороны считаются символом трансформации, перемен и интуиции. Считается, что они могут общаться с духовным миром. Вороны считаются священными и выступают духовными проводниками. Они олицетворяют интеллект и мудрость.»

Я пробегаю глазами текст, но лишь качаю головой. Честно говоря, это звучит слишком логично. А я ищу что-то совсем другое. Хрустнув пальцами, ввожу новый поиск. Не верю, что собираюсь это набрать:

[Ворон и жнец]

«Жнец — призрачная сущность с косой, которого часто изображают рядом с вороном. Считается проявлением смерти, но его задача не убивать людей, а переносить их души в загробный мир.»

— Что за хрень? — выдыхаю я. Это не может быть просто совпадением.

Закрыв ноутбук, я откидываюсь назад и смотрю в потолок. Не знаю, что и думать. Если это правда, и он действительно тот, за кого себя выдаёт — или что он говорит, что он есть — то, как я не заметила ничего странного, когда мы впервые встретились? Да, я была ребёнком, но ведь дети обычно улавливают такие вещи, верно?

— Не нужно искать в интернете, дорогая. Я здесь, — его глубокий голос перекатывается по стенам, и я почти падаю со своего стула.

— Срань господня, что с тобой, блядь, не так? — кричу я, сердце едва не вылетает наружу.

— В данный момент или в целом? — небрежно уточняет он, приближаясь ко мне хищной походкой. — В целом во мне дохрена всего не так, но прямо сейчас… — он замолкает, останавливаясь совсем близко. Всё моё тело замирает, и я буквально чувствую исходящую от него силу.

Он поднимает руку, проводит ею по моей щеке, а потом резко сжимает мой подбородок, заставляя смотреть на него.

— Прямо сейчас ты — это то, что со мной не так, — его серебряные глаза прожигают меня насквозь, и с каждой секундой каждая клетка моего тела кричит всё громче.

Мой взгляд падает на его губы, и я думаю только о том, чтобы почувствовать их на каждой частичке моего… Нет, прекрати. Я пытаюсь отстраниться и опустить взгляд, но Векс обхватывает моё горло ладонью, мои глаза расширяются, когда он притягивает моё лицо ближе к своему.

— Не смей, блядь, отводить взгляд.

Его рука сжимается, когда он толкает меня назад, пока я не ударяюсь задницей о стол. С моих губ срывается вздох, когда его свободная рука обхватывает меня сзади за бедро, без усилий приподнимает и усаживает на деревянную поверхность.

— Скажи мне точно, что ты хочешь, чтобы я сделал своим ртом, — шепчет он мне на ухо, тёплое дыхание щекочет шею, и тихий стон срывается с моих губ.

Нет, нет. Это неправильно. Мне нужно прийти в себя, но я могу думать только о его руке, сжимающей мою шею, и о его губах, скользящих по моей коже.

— Ты боишься? — спрашивает он, прикусывая моё ухо, и по моей коже пробегают мурашки. — Тебе страшно от того, что я — сама смерть?

Резко вздохнув, я набираюсь сил оттолкнуть его от себя.

— Нет, — отвечаю, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Отчасти это правда. Я его не боюсь. Ну… той его части, кем я всегда думала он является. Но теперь, когда он, оказывается, может быть жнецом, я уже не так уверена. Хотя знаю, что он не причинит мне вреда.

Реальность внезапно обрушивается на меня, как поезд — что, если Остин ворвётся сюда и увидит его? Как я вообще всё это, бля, объясню?

Глубокий смешок вырывается из груди Векса, когда он отпускает меня и качает головой:

— Ах да, маленький мальчик на побегушках.

Нахмурившись, я складываю руки на груди. Точно, он читает мысли. Это всё, что я поняла. И это, мягко говоря, пиздец.

— Маленький? Да он совсем не маленький, — пытаюсь я возразить, но он прерывает меня очередным смешком.

— О, умоляю. В нём всё маленькое.