Я чувствую, как мои щёки вспыхивают, когда понимаю, что он имеет в виду. Он что, наблюдал как мы… занимались сексом? Ёбаный в рот. Я не могу думать, что есть что-то ещё, о чём он мог бы говорить. Остин — футболист ростом метр девяносто. Так что он может иметь в виду только одно.

Ещё раз усмехнувшись, Векс делает шаг вперёд, отчего моё сердцебиение учащается.

— Он даже не способен удовлетворить тебя этой жалкой пародией на член.

Вот теперь он переходит черту. Остин был моим первым, включая первый оргазм, так что я вообще не понимаю, что Векс пытается этим добиться. Разозлить меня? У него получается.

Прежде чем я успеваю открыть рот, чтобы высказать ему всё, что думаю о его маленькой игре, он опережает меня:

— Ты правда веришь, что он заставлял тебя кончать?

Я вздыхаю, когда он вдруг оказывается прямо передо мной, упираясь руками по обе стороны, запирая меня на столе.

Его рот скользит мимо моего уха, тёплое дыхание стекает по моей шее, когда он мягко произносит:

— Ты понятия не имеешь, что такое оргазм, дорогая. Вот что ты должна чувствовать, — я наблюдаю, как тёмные теневые руки скользят вверх по моим ногам, воспламеняя каждый нерв в моём теле.

Я крепко зажмуриваюсь и сжимаю бёдра вместе. Мои ноги начинают дрожать, и по телу разливается удивительное тёплое чувство, отчего с моих губ срывается сдавленный стон, а глаза закатываются.

Мои руки так крепко сжимают край стола, что костяшки пальцев белеют, тепло начинает разливаться по спине. Но это ошеломляющее чувство внезапно проходит.

Я резко открываю глаза, когда громкий стук в дверь эхом разносится по комнате. Векс ушёл. Стараясь успокоить свои мысли и покалывание между ног, я пытаюсь осмыслить всю нашу встречу, которая только что произошла.

Наверное, я должна быть в ужасе, да? Но почему мне не страшно? Почему кажется, что я всегда знала?

Не то, что он жнец, разумеется, но что он… другой.

Наверное, поэтому меня всегда тянуло к нему. Он был единственным, кто понимал, что значит быть не такой, как все, не имея рядом никого кроме глупых голосов в голове.

Дверь распахивается. На пороге стоит Остин. Он хмурится, засовывая руки в карманы.

— Привет, детка. Эм, что ты делаешь на столе?

— Я… э-э, я просто… — о, ничего особенного. Мой друг, жнец, усадил меня сюда, дразнил, а потом практически трахал меня разумом, одновременно оскорбляя твоё мужское достоинство.

Понимая, что это был бы не лучший ответ, я просто молчу и спрыгиваю со стола.

— Ничего. Пойдём куда-нибудь поедим. Я соскучилась.

Быстро чмокнув его в губы, я хватаю Остина за руку и выволакиваю из квартиры. Он не протестует, закидывая руку мне на плечо.

Оглядываясь назад, я вижу, что Векс стоит там, и, слегка помахав мне рукой, исчезает в облаке чёрного дыма.

— Итак, как ты думаешь, кем мы должны быть? — спросила Ханна, и её голос прорезал хаос в «Плейтайм Парлор», как острый нож масло. Костюмная лавка превратилась в сумасшедший дом: яркая, оглушающая какофония шуршащих тканей, восторженных визгов и раздражённых вздохов. Она была забита покупателями, пришедшими в последнюю минуту: родители в панике искали детям костюмы для хэллоуинского обхода домов, а подростки постарше высматривали что-нибудь поразвратнее для вечеринок, их смех эхом катился по проходам.

Сегодня вечером был карнавал в честь Хэллоуина, масштабное мероприятие по всему городу, обещавшее игры, еду и жуткий дом с привидениями. И мы всё ещё были без костюмов.

Но, если быть честной с собой, я даже не была уверена, что хочу пойти. Последние несколько дней были сплошным кошмаром, непрекращающийся шквал негатива, увенчавшийся тревожной встречей с Вексом.

Прошлой ночью мне снились довольно жуткие сны. И все они состояли из того безликого мужчины, который продолжает прокрадываться в мои сны и пытается меня трахнуть. Бьюсь об заклад, Векс тоже имеет к этому какое-то отношение, без сомнения.

— Приём, Земля! Ты вообще слушаешь? — Ханна замолкает на полуслове, нахмурив брови и изучая моё лицо. Её яркая, искрящаяся энергия, казалось, слегка поутихла, сменившись беспокойством, которое усилило моё чувство вины. Она слишком хорошо меня знала, чтобы не заметить тёмные круги у меня под глазами или отсутствующий взгляд, скрывающийся за натянутой улыбкой.

— Да, извини, — бормочу я, выдавив улыбку, которая, вероятно, больше похожа на гримасу. — Что хочешь, то и выбирай. Я за.

Я прошмыгнула мимо неё, проводя пальцами по различным тканям, висящим на вешалках.

Платья с блёстками, потрёпанные пиратские рубашки и костюмы животных в разной степени ветхости высмеивали моё отсутствие энтузиазма. В преддверии Хэллоуина я сомневалась, что осталось много достойных вариантов. Но, зная Ханну, она, вероятно, смогла бы придумать что-то, что выглядело бы так, будто мы планировали это целый год.

Ещё в детстве она умела превращать домашний хлам в изысканные костюмы для наших игр. Картонные коробки превращались в космические корабли, старые простыни — в королевские мантии, и даже обрывки фольги — в сверкающие доспехи.