Даже мысль о том, что Имоджен сделает наше разлуку постоянной, вызывает у меня тошноту. Без неё моя постель холодная, а грудь постоянно болит. Это была самая длинная неделя в моей жизни, и ничто не могло меня успокоить. Я не погружался в работу, не навещал Лилиан и не пытался понять, как справиться с этой ситуацией. Даже изнурительные тренировки в спортзале или скачки по полям не помогали мне заснуть.

Мне нужна она, и только она.

В конце концов я рассказал отцу, что мы поссорились из-за трекера, хотя вопрос о контрацепции я держал при себе. Я не готов увидеть разочарование на его лице, и не уверен, что когда-нибудь смогу. Он понял, почему я так решил. Он, как никто другой, знает, какие ужасные вещи могут произойти, если мы останемся без защиты.

Но теперь вся правда раскрыта. Если мне удастся вернуть расположение жены, я буду знать, что она вернётся ко мне и смирится с нашей бездетностью.

Если она не может этого принять, я её отпущу. Во всяком случае, я планировал это с самого начала, даже если мысль о её потере для меня всё равно что вспороть живот и вытащить кишки.

Но потерять её из-за своей лжи… Я этого не приму. Хотел бы я поступить иначе, но я не могу вернуться в прошлое. Я остаюсь при своём решении внедрить в неё маячок, особенно после того, что случилось с Эджертоном, но мне следовало поговорить с ней раньше. Мне следовало рассказать ей об Аннабель и о своих страхах, что самых близких мне людей похитят. Если бы я это сделал, возможно, исход был бы иным… хотя у Имоджен недюжинное упрямство. Она, вероятно, отстаивала бы свою точку зрения, но не победила бы, и в конце концов, добилась бы компромисса, особенно учитывая обстоятельства похищения и убийства Аннабель.

Самолёт поднимается в воздух, и я сажусь за работу, но не могу сосредоточиться. Чтобы вернуть Имоджен, мне нужно сделать больше, чем просто появиться без предупреждения и умолять её вернуться домой. Я уже умолял её не бросать меня, и она ушла. Мне придётся показать ей, что наш брак чего-то стоит, что у нас есть жизнь, за которую стоит бороться.

Я просто не знаю как.

Мой рейс приземлился на тридцать минут раньше расписания, и в одиннадцать часов утра по калифорнийскому времени я уже был в своей бронированной машине на пути в безопасное место, которое мне предоставил Донован. По дороге сюда я позвонил ему.

Как бы мне ни было больно сообщать ему, что Имоджен возвращается в Калифорнию на какое-то время, он удивил меня тем, что не стал меня в это тыкать. Он бы всё равно рано или поздно узнал. Лучше уж от меня. К тому же, он помог организовать охрану и присматривал за ней с тех пор, как она вернулась в Калифорнию неделю назад.

— Я здесь. Какие-то проблемы?

— Она выходила трижды. Один раз с подругой Эммой, один раз с матерью. Я всё это время следил за ними.

— Ты сказал три.

Он усмехается. — Ага. В третий раз пришлось обойти нескольких врачей в радиусе двадцати миль от её дома. Должен сказать, мужик, у твоей женщины упорства хоть отбавляй.

Мне следовало догадаться, что она обратится за медицинской помощью, чтобы удалить трекер. Предполагая, что она так поступит, я позвонил Доновану и рассказал ему о происходящем. Так он мог быть уверен, что ни один врач не осмелится его удалить.

— Хорошо, спасибо. Я ценю это.

— Должно быть, это было больно. — Еще один смешок.

— Отвали.

Он все еще смеется, когда я вешаю трубку.

Дом достаточно уютный, хотя и слишком современный на мой вкус. Я быстро освежаюсь, переодеваюсь во что-то более подходящее для калифорнийского лета и возвращаюсь к машине. Проходит ещё тридцать минут, прежде чем мой водитель подъезжает к дому Имоджен. Охрана Донована расставлена по всему дому, обеспечивая мне хоть какое-то утешение. После того, что случилось с Эджертоном, я не собираюсь рисковать.

Я выхожу из машины, не дожидаясь, пока водитель откроет мне дверь. Выхожу и разглаживаю рубашку ладонью. Скотт появляется на крыльце прежде, чем я успеваю постучать в дверь.

— Скотт, — я коротко киваю. — Я здесь, чтобы увидеть Имоджен.

Не колеблясь, он отступает назад, приглашая меня войти. — Мы надеялись, что ты придёшь. Она несчастна.

От этой новости трудно сдержать улыбку, но мне это удаётся. — Она сказала тебе, зачем она здесь? — Его ответ определит мой подход.

— Нет. Только то, что у вас возникли разногласия, и она решила приехать домой на несколько дней.

Я воздержусь от того, чтобы говорить, что неделя — это больше, чем несколько дней, но тот факт, что Имоджен сохраняет в тайне подробности нашей ссоры, дает мне надежду.

— Я хочу её увидеть. Где её комната?

Скотт не выказывает никакого раздражения, когда я спрашиваю дорогу, а не разрешение. Он указывает на лестницу слева от входа. Справа есть точно такая же. — Её комната наверху. Вторая справа.

Я стучу в её дверь и вхожу, не дожидаясь разрешения. Она сидит за туалетным столиком, и её испуганный взгляд встречается с моим в зеркале.

— Что ты здесь делаешь?

— Я здесь из-за тебя, Маленькая Пешка. — Я подхожу к ней, перекидываю её волосы через плечо. Провожу пальцем по её затылку, наклоняюсь и целую её там. Она дрожит, и это единственный знак, который мне нужен, чтобы убедить себя, что ещё не всё потеряно.

— Я же сказала, что между нами всё кончено.